С этим было трудно не согласиться, но мне совсем не хотелось говорить на эту тему, поэтому я предпочел просто молча кивнуть. Но сын попридержал коня, стараясь держаться рядом.

– Надеюсь, ваше величество, вы не собираетесь выполнять обещание, данное сумасшедшей старухе?

Я нахмурился – даже сыну я не мог позволить отзываться так о той, кому мы были обязаны слишком многим.

– Не забывай – ты говоришь сейчас о покойной королеве Катарине. Именно благодаря ей я стал королем Нерландии.

– Временным королем, – уточнил Вегард, всем своим видом показывая, насколько удручала его эта мысль. – И разве лучше будет для Нерландии, если на престол взойдет тот или та, кого никогда не готовили к подобной роли? Что станет со страной в столь слабых руках?

– Зато в нём или в ней будет течь кровь Эрлунгов, – возразил я. – И он или она наверняка будут сильными магами – каким был и сам король Асманд, и его так и не признанная королевой Катариной жена Эллен. И только возвращение подлинного наследника Эрлунгов сможет вернуть Элленхейм к жизни.

– А если не вернет? – спросил сын. – Что, если всё окажется напрасным, и мы откажемся от короны в пользу человека, который своими неумелыми действиями ввергнет Нерландию в хаос?

Ровно такие же мысли приходили в голову и мне самому, и хотя я пытался прогнать их от себя, они возвращались снова и снова. Но поддаться им значило бы предать не только королеву Катарину, но и себя самого.

И я снова, уже в который раз сказал себе – я найду в Терции сына или дочь короля Асманда, а там будь что будет.

Глава 3. Кайса"

"Во дворце вовсю готовились к приему гостей – начищались до блеска медные рукояти дверей и столовое серебро, мылись хрустальные подвески на люстрах, расстилались в коридорах и на лестницах новые мягкие ковры.

Нерландцы уже больше двадцати лет не бывали у нас в Терции – отношения между нашими странами прекратились внезапно и не по нашей вине, и для того, чтобы наладить прежние пусть и не слишком добрые, но хотя бы нейтральные отношения, потребовалась смена королевской династии у соседей.

– Интересно, какие они? – с волнением спрашивала Мэрит. – Танцуют ли те же танцы на балах, что и мы? Любят ли такую же, как мы, музыку?

Музыку Мэрит любила больше всего на свете. У нее был тонкий слух, и она прекрасно играла на арфе. Матушка говорила, что еще в детстве, когда сестре первый раз дали в руки музыкальный инструмент, она сразу заиграла на нём так, что послушать ее собрался весь дворец.

– Ты хочешь знать, какие они? – откликнулась Вилма. – Грубые, бородатые, круглый год одетые в звериные шкуры. И живут они не во дворце, а в пещере. И уж, конечно, музыку не слушают вовсе.

Мэрит сразу помрачнела, а я, посмотрев на Вилму, укоризненно покачала головой.