На столе глиняные, потрепанные жизнью статуэтки, изображающие зверят. Детские игрушки, старые и забытые. Но у меня всё рука не поднималась выбросить их.

Эта комната вполне подходила для ребёнка, но никак не для молодой женщины.

Сглотнув, я опустила голову и, наконец, призналась себе в том, что не замуж я боюсь выходить, а взрослеть. Брать на себя ответственность за свои поступки, планировать будущее, получать профессию. Заботиться о себе сама. Да что там о себе — хоть раз подумать о ком-то еще.Мне нравилось быть маленькой любимой папиной дочкой. Беззаботной, ветряной и наивной.

Осознание этого далось не просто."

"Подняв центральную статуэтку лисы, покрутила её в руках. Уже и не помнила, откуда они у меня. Увидела у какого-то ребенка в парке и скомандовала папе: «Хочу!» И вот она вся коллекция.

Жаль, нельзя так же указать на лорда дознавателя и произнести это самое заветное «хочу». Улыбка скользнула по моим губам. На лестнице послышался шум. Тяжелые шаги. Замерев, я нахмурилась. В дверь тихо постучали.

— Входите, — негромко произнесла, понимая, что это может быть только отец.

Раздался тихий скрип. Вскинув голову, я замерла.

Нет! Это был не папа.

Высокий, мускулистый мужчина, придержав дверь, неспешно вошел в комнату. Взглянул на меня и протянул коробку дорогих шоколадных конфет. Моих любимых. Я смотрела на маску волка и не могла осмыслить происходящее.

Лорд Волк!

— Вы мой жених? — выдохнув, взглянула за его спину, будто ожидая там разглядеть ещё кого-то.

Но мужчина кивнул и прикрыл за собой дверь.

Проглотив внезапно появившийся ком в горле, окончательно растерялась. Я ведь даже не знала, кто он.

Как его зовут. При титуле ли? Или, может, при должности? Всё, что я могла о нем сказать — молод. Но и об этом судила, только глядя на его ладони.

А он все протягивал мне эти конфеты.

Тряхнув головой, поднялась с кресла и, взяв презент, сжала его в руках, не понимая, а дальше что. Мужчина молчал. Я не видела в глубоких прорезях маски его глаз, но ощущала взгляд. Он смущал. Настораживал. Тревожил.

— Я даже не знаю, как вас зовут и кто вы, — пролепетала растерянно. — Хотя какая разница, я говорю вам «да».

Он продолжал стоять как вкопанный посредине этого дурацкого детского ковра с маками.

Мне вдруг стало стыдно.

— Да, моя комната не совсем подходит для молодой леди, — пробормотала в оправдание и снова замолчала.

Эта неловкость просто душила.

Он усмехнулся. Нет, я не увидела, как искривляются его губы, но услышала этот выдох. Смешок.

— Может, хотя бы представитесь, лорд? — тихо закипая, пыталась оставаться вежливой. — Мы столько раз встречались в этом доме, но отец никогда не называл вас в моём присутствии по имени.