Уж слишком эгоистична я была, чтобы делиться любимым родителем. Но в то же время я понимала, что он прав, и сестра заслуживает быть любимой и нужной.

Заслуживает не меньше меня!

— Анабель, это странный вопрос. Вот ты какую руку больше любишь правую или левую? — он приподнял бровь.

— Что значит какую? — не сообразила я. — Обе, конечно.

— Вот и я люблю вас обеих, по какой руке ни ударь — всё больно будет.

Неожиданный громкий звук заставил вздрогнуть. В дверь постучали. Моргнув, я непонимающе уставилась на папу.

— Почти два ночи, поздновато даже для твоих гостей.

— Нет, Анабель, эти пришли как раз вовремя, — хмыкнул он. — Слуг я распустил на сегодня. Так что открою сам, а ты поднимайся в свою комнату и подожди немного там. Наш разговор еще не завершен.

— Но, кто это? — не поняла я.

Стук в дверь повторился.

— Твой жених, Анабель, — ты познакомишься с ним сегодня.

— Ночью?! — от удивления у меня приподнялась бровь.

— Да, — отец кивнул, — затянулся весь этот фарс. Отдохни немного, а я переговорю с ним.

Мне ничего не оставалось, как подняться с кресла и удалиться на второй этаж. Подмывало, конечно, подсмотреть, но зная характер отца, наверняка он уведет визитеров сразу в свой кабинет.

Слишком уж он хорошо знал мою манеру прятаться за лестницей и греть ушки подслушивая.

Глава 16.2

Меня встретила такая знакомая и родная комната. Пройдя до окна, остановилась, распахнула раму из гладкого светлого дерева и, уперев ладони в подоконник, выглянула наружу. Из тьмы проступали очертания большой кареты, но невозможно было рассмотреть, есть ли на ней герб, указывающий хотя бы на род или графство этого таинственного жениха. Расстроено выдохнув, высунулась ещё больше, рискуя и вовсе выпасть, но на крыльце уже никого не было.

Неизвестность буквально душила. Сделав круг по комнате, остановилась. Носки туфелек утопали в высоком ворсе ковра. Нужно было разуться ещё на пороге. Прикусив нижнюю губу, взволнованно потерла ладони и села в кресло.

Тишина. Ни звука.

Закрыв лицо руками, и представить боялась, кого сейчас увижу там внизу. Да и есть ли хоть какая-то разница, кто тот мужчина, что назовет меня женой? Главное, что это будет не Рауль Хелиодоро.

От этой мысли заныло в душе.

Я совершенно не умела страдать. Мне хотелось кричать, топать ногами и требовать, чтобы меня жалели. Так ведут себя не повзрослевшие особы.

Эта мысль буквально грызла.

Убрав ладони от лица, осмотрелась. Привычная мне обстановка комнаты показалась неожиданно детской: ковер с яркими красными маками, большая постель на резных ножках с розовым балдахином, над ней вышитая картина... с лисятами. Полка с мягкими игрушками, ещё одна с фарфоровыми куколками.