Она была готова к драке со всем бараком. Пусть ее лучше убьют, чем опустят.

– И что?

– Да пошла ты на крен!

– Смотри, как разошлась, – покривилась Танкетка и двинулась на нее.

Но в ее движениях уже чувствовалась неуверенность. Знаменитый своей магической силой взгляд Ирины возымел над ней действие.

Ирина умела драться. А еще она занималась восточными единоборствами под руководством опытных инструкторов. И вот все ее умение ставилось на карту."

"Танкетка перла тяжело как танк. Не зря же ей дали такую кличку. И удар у нее был тяжелый. Она вкладывала в него всю свою силу. Но Ирина увернулась, зашла к ней сзади и врезала ей по почкам. Крякнув от боли, «коренная» стала разворачиваться к ней, пытаясь ухватить ее за волосы. Но куда там. Ирина снова увернулась и тут же ногой ударила ее по коленной чашечке. Послышался хруст перебитых суставов. Танкетка осела на колено и дико взвыла.

А на Ирину набросились двое. Первая получила ногой в живот и кулаком в переносицу. Вторая – ладонью в кадык. Обе вышли из строя.

Ирина победила. Но эта была победа, после которой победителю не достается ничего. Десятка два баб с уродливыми физиономиями закоренелых зэчек скопом сзади набросились на нее. Чья-то рука уже ухватила ее за волосы, когда послышался властный окрик:

– Не троньте ее!

И толпа расступилась, освобождая место для немолодой уже женщины с властным взглядом. По обе стороны от нее стояли бабы-вышибалы. Женщина была одета по-домашнему, чувствовалось, что колония для нее дом родной.

Эту женщину называли Мамой. Она держала под своей пятой всю зону. Никто не смел перечить ей.

– Неплохо ты их, – кивнув на Танкетку и ее «шестерок», сказала Мама.

И посмотрела на Ирину одобрительным взглядом.

– Я защищалась...

– Понятное дело... Пойдем со мной. Разговор есть...

Они сидели в теплом уютном углу барака, пили крепкий чай.

– Малява от воров пришла. К нам на зону пожаловала Ириха, – сказала Мама. – Сам Сова просил о тебе позаботиться...

– Позаботились... Чуть не убили, – усмехнулась Ирина.

Ей было приятно, что о ней не забывают, заботятся.

– Танкетке этой уже давно пора башку открутить. Совсем зазналась. Людей совращает, лесбиянка кренова. А ты в ее вкусе, вот она на тебя и позарилась... На воле ты была в большом авторитете, легенды о тебе ходят. Шутка ли, четыре сотни «пехоты» под тобой... Но у нас, на зоне, ты никто. У нас свои законы... Хотя теперь тебя уважать будут. Круто ты с Танкеткой обошлась. Кто знает, может, и здесь, в неволе, о тебе легенды ходить начнут. Есть в тебе особая сила, умеешь подчинять себе людей...

И Мама, как показалось Ирине, ревниво взглянула на нее.

– Подчинять себе я никого не собираюсь. Я сама по себе. Вот только бы меня не трогали...

Ирина по-прежнему ощущала потребность в уединении.