Цок-цок, цок-цок, цок-цок, цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок-цок…

Когда существо придвинулось ещё ближе, оно начало раскрываться, как цветок, показывая скопление белых глаз размером с мяч для софтбола и чёрную пропасть, которая, должно быть, была его ртом, который продолжал открываться всё шире и шире, как родовой канал, чтобы засосать его.

Он отчаянно пополз прочь, зная, что у него есть всего несколько секунд.

Тварь надеялась уничтожить его страхом, дождаться когда он заползёт в самый тёмный угол самого тёмного чулана своего разума и начнёт сосать большой палец.

И он был близок к этому.

Он заметил ещё один дверной проём и пополз к нему, не смея тратить время на то, чтобы встать на ноги. Когда он добрался до двери, он услышал голос твари, похожий на скрежет иглы на старой пластинке:

- Я устрою себе гнездо из объедков, костей и тряпья. Сотку кокон из праха, старой крови и ядовитой паутины и отложу свои яйца здесь, в чреве бездонной тьмы, и мои детеныши будут питаться тобой. В печали я буду рожать их в этом заброшенном доме. Ибо то, что приносит зло, также приносит и плодородие.

Затем Чазз закрыл и запер дверь, прижав к ней потные пальцы. Он услышал, как существо приближается. Шум множества ног был оглушительным. У него зазвенело в ушах и заболели зубы. Дверь действительно прогнулась, когда существо ударяло в неё снова и снова.

Потом удары прекратились.

Оно царапнуло дверь чем-то вроде дюжины когтей, а затем издало сосущий звук, как будто прижалось к ней ртом. Раздался склизкий, влажный звук, похожий на облизывание множества языков.

К этому моменту Чазз, вероятно, уже сошёл с ума."

"Вероятно, он был ослеплён безумием. Но что-то в нём, что хотело выжить, не могло свернуться в клубок и умереть. Он просто отказывался ... даже когда существо начало проецировать образы своих жертв в его голову. Он видел, как оно раздавливает их всей своей массой, пока их внутренности не вываливаются изо рта. Как оно высасывает из них жизнь своими многочисленными сосущими ртами, а затем изрыгает то, что осталось, как шелуху. Он видел, как она мучает своих врагов — выдувает их барабанные перепонки своим визгливым голосом и вставляет крючки в ноздри, как египетские бальзамировщики, вытягивая их мозги по кусочкам. Как оно чуть не дрожит от оргазма, когда жертва пытается убежать, а оно хватает её тысячью извивающихся кукольных частей.

Тварь хотела, чтобы он узрел её.

Она также хотела, чтобы он познал её жестокость, и потому показала ему это.

Чазз не мог больше терпеть. Крича, он отбежал от двери и бросился прямо к окну. Оно разлетелось вдребезги, и он упал на землю, осыпанный дождем осколков стекла.