Он мог видеть стены, увешанные частями кукол — безликие головы и руки, ноги, туловища и кисти рук. Он увидел сосуды со стеклянными глазами, шарнирные челюсти, многочисленные пустые лица, свисающие с крюков. Он также заметил стойки с блестящими инструментами: ножами, пилами, иглами. Он знал, что его притащили сюда не только для того, чтобы кастрировать, но и для того, чтобы тщательно разобрать на части.

И самое худшее было то, что у этого представления была своя аудитория.

Несколько дюжин кукольных людей мрачно наблюдали за происходящим, сидя в креслах, словно студенты-медики, наблюдающие за вскрытием трупа. Все они болтали на каком-то непонятном языке, многие кричали и поднимали вверх белые руки, как на аукционе.

- Они торгуются за тебя, - сказала Одноногая Леди, злобно глядя на него из-под лоскутной маски своего лица. “У тебя так много прекрасных частей. Твое сердце и яйца уже принадлежат мне. Без возражений, молодой господин. Но ... твои ноги, твои руки, глаза и лицо... о, так много замечательных вещей! Что вы сказали? Вон та прекрасная леди хотела бы иметь твое мужское достоинство, и она его получит!”

Чазз мог видеть леди, о которой шла речь.

Ужасное существо, развалившееся на стуле. Её плоть пульсировала. Она была обнажена, и у неё не было рук. Её тело было ужасно выпуклым и округлым, как множество розовых ватных шариков, объединенных в единое целое, глубокий разрез между ног тянулся от лобка к животу. Груди – две огромные, сочащиеся красной жижей сферы. Он плохо разглядел её лицо за этими раздутыми грудями, но видел достаточно, чтобы его внутренности превратились в соус. Её голову венчали волнистые пшенично-жёлтые волосы с голубыми бантами, пухлые губы были алыми, а глубоко посаженные глаза казались выцветшими белыми шариками.

Одноногая Леди хихикнула и стукнула колышком об пол. “Ей оно очень нужно!”

К этому моменту Чазз даже не пытался кричать. Гораздо проще было просто хихикать вместе с остальными. Одноногая Леди протянула руку между его ног и начала ласкать и грубо сжимать его достоинство."

"Женщина-пузырь вздрогнула, дрожа от восторга, щель между ног расширилась в чёрную пропасть, которая могла бы поглотить его целиком.

43

Су-Ли скорчилась в углу на соломенной подстилке, алые струйки крови стекали по внутренней стороне её бёдер. Она была голая, дрожащая от холода, сбитая с толку и не могла вспомнить, как попала сюда. Может быть, она сидела бы так целую вечность, прислонившись спиной к холодным шлакоблочным стенам с вытянутыми руками и растопыренными пальцами. Она просто сидела, слушая рыдания срывающегося голоса.

Рыдания?

Да, она слышала. Жалобное рыдание женщины, из которой с корнем вырвали всё человечное, протащили через грязь, а затем засунули обратно жирными вонючими пальцами.