Я не ожидала, что когда-то решусь на подобное.

Но с Эмиром мне хочется большего. Пробовать новое, заходить чудь дальше. Постепенно. Со временем я решусь на то, чтобы пройти последнюю грань.

Лишиться невинности с этим мужчиной. То, что раньше порождало страх, сейчас вызывает улыбку.

Я очень благодарна Эмиру за то, что он делает. Говорит ужасные вещи. Пошлые, безнравственные, часто — непонятные.

Но я на поступки смотрю. Они намного больше показывают, чем слова. И то, что мужчина сдерживается, не берет меня силой…

Это о многом говорит. Показывает, что он за человек.

Такой, на котором мне очень нравится лежать. Выводить узоры на его мощных мускулах. Целовать загорелую кожу на шее.

Я веду пальчиком по татуировке мужчины. Повторяю чернильные узоры. Мне очень нравится то, что происходит сейчас.

Спокойно и тихо.

— Что она значит? — спрашиваю, указывая на тату.

— Без понятия, — отмахивается Буйный. — Сигареты подай.

— Расскажи. Это разве секрет?

— Кукла, ты наглеешь.

— Тебе жалко?"

"Я запрокидываю голову. Хмурюсь, смотрю жалобно. Мне хочется больше узнать об Эмире. Хоть что-то. А он как каменная глыба.

Не пробиться за броню, не добраться до чего-то, спрятанного глубже. А мне очень хочется.

Он ведь всё обо мне знает, я уверена. Его люди всю информацию собрали, следят за мной. Я открытая книга для мужчины.

Он для меня — темный лес.

Эмир молчит. Показательно вздергивает брови, мол, и что дальше делать будешь. Я вспыхиваю.

Резко поднимаюсь, внутри почему-то очень болит. Это просто отказ, но он сильно задевает. Как щелчок по носу, что мне нельзя ничего спрашивать. Только сексом заниматься.

— Назад вернулась, — Эмир дергает меня, укладывая обратно. Я почти падаю на него. — Ничего не значит. По малолетству набил. Глупость.

— Почему? Ты не похож на того, кто глупость делает.

Я прячу довольную улыбку на груди мужчины. Он рассказывает! Делится личным, а я это по крупицам собираю.

— В молодости много чудил. Да и бухой был тогда, — усмехается Эмир, его губы упираются в мой висок. — С Маратом, это дружбан мой, спор затеяли. Кому из нас слабо будет тату набить.

— Ну, это ведь не так страшно?

— Не страшно. Но должны были сами эскиз накатать, друг другу. И кто сольется, тот ссыкло.

— Он отказался?

— Нет. Первым поперся делать. В итоге мы вышли из салона с хреновыми татухами. И без понимания начерта мы это сделали.

Я стараюсь не рассмеяться, но получается плохо. Эмир шлепает меня по ягодицам, пытаясь усмирить, но я только сильнее смеюсь.

Внимательнее рассматриваю непонятные завитушки. Теперь понимаю, почему они такие кривые.

Я поддаюсь порыву, съезжаю чуть ниже, прикасаюсь губами к татуировке.

— Не там губы используешь, — хмыкает мужчина. — Ниже надо. В душе мне зашло, как ты старалась. Повтори.