С каждым словом, с каждой уроненной на его ладонь слезинкой кровь закипала, а ярость металась внутри, требуя выхода.

– Что он сказал? – встрепенулся Марко, загоняя зверя в рамки. Еще не время."

"– Он сказал, – повторила Трейси, – чтобы я не забывала, что всего лишь твоя шлюха. – Губы Марко скривила злая усмешка, словно он услышал шутку, значение которой ускользало от самой Трейси. – Мне страшно, – шепнула она. – Может, нам пока лучше не встреч… – Она не договорила, потому что говорить было некому: Марко был уже не с ней – его взгляд стал пустым и холодным. Пугающим до боли в сердце. Трейси знала, что он убивал людей: из-за денег, власти, мести. Из-за нее. Он убивал за нее, и сейчас четко осознала, что готов убить за нее снова.

Его взгляд прояснился, и Марко взглянул на заплаканную, дрожащую женщину. Его женщину. Его Трейси.

– Я люблю тебя, – он ласково обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал, – ничего не бойся.

Еще несколько дней назад это признание осчастливило бы Трейси, а сейчас ей стало страшно.

–//-

В старом заброшенном ангаре, который когда-то был частью промышленного склада и который после банкротства завода выкупила частная компания, были слышны задушенные, приглушенные крики. Проезжая мимо по шоссе, кроме железной сетки забора, натянутого по всему периметру, побуревшей на ярком солнце высокой травы и хаотично разбросанных блоков ветхих зданий большего увидеть было нельзя. Только те, кто находились уже не первый час внутри, видели ужасную картину и слышали тихие стоны, пришедшие на смену истошным крикам боли. Но единственное, что чувствовали при этом – полное безразличие.

Марко молча наблюдал как андербосс, правая рука Луки Гамбино – самого влиятельного мафиози и его тестя – из человека методично и неспешно превращается в кусок мяса. Ни один мускул на его лице не дрогнул, никакие чувства не могли пробудить в нем человека и всколыхнуть застывшего пустого взгляда, который он не отвел, когда Эдди со знанием дела начал снимать кожу сначала с рук, теперь с ног.

Его не пугали угрозы, не разжалобили мольбы, который последовали за вспышками нестерпимой боли, Марко помнил только заплаканное, испуганное лицо Трейси. И каждый раз, когда он думал о том, что ей пришлось пережить, им овладевала не знающая пощады звериная ярость.

Он сидел на низкой деревянной бочке, оставшейся здесь еще со времен полноценной работы завода и всё еще хранившей аромат вяленого мяса, который постепенно смешивался с тяжелыми запахами: их обязательно приносит с собой смерть, какой бы она ни была. Марко спокойно наблюдал как Эдди, прервавшись, похлопал по щекам потерявшего сознание Пола Тэсту, затем вколол ему адреналин, возвращая сознание.