Они шли по каменной дорожке среди разбросанных по территории рабочих цехов, и ничего страшного или неприятного Трейси не видела. Пока. Они повернули за угол, и она сморщила нос: в лицо ударил запах крови и выгребной ямы.

– Здесь забивают скот, – пояснил Пол Тэста. Джо хмыкнул, видимо, заметив, как побледнела Трейси. Она старалась не смотреть по сторонам, не видеть, как в открытом настежь загоне алела кровь. Много крови.

Куда именно ее ведут Трейси не знала, но вопросы задавать боялась. Здесь не от кого ждать помощи. Они прошли еще чуть-чуть, останавливаясь в самой дальней части двора. Здесь собаки грызли еще свежие останки животных, а на пожухшей от жгучего солнца траве валялись пожелтевшие кости. Трейси сглотнула, когда Пол резко замер возле одного из вольеров, и двое доберманов, обеспокоенно подняв уши, зыркнули на пришельцев черными глазами."

"– Я не пойду, – замотала головой она, когда Джо открыл клетку. – Я не пойду! – Трейси истерично взвизгнула, испытывая дикий страх перед бойцовскими собаками.

– Джо, – не повышая голоса, приказал Тэста, и Трейси буквально впихнули в вольер, оставляя синяки на руках, так сильно она упиралась. Потом клетка закрылась. Обе собаки поднялись, принюхиваясь, делая уверенные, даже элегантные, шаги в ее сторону. Трейси вжалась в стальные прутья и обернулась, собираясь молить о пощаде, но никого уже не было. Она осталась одна. Пес, тот, что крупнее, утробно зарычал, второй подхватил, затем собаки бросились, а Трейси закричала. Надрывно, испуганно.

Сколько прошло времени она не знала, но собаки продолжали с тихим лаем скалиться: то подходя так близко, что Трейси чувствовала вонь из их пастей, то отходя дальше, словно брали разбег, чтобы вцепиться прямо в горло. Она больше не кричала, только скулила и плакала, закрыв лицо руками. Это было страшно, страшнее, чем все, произошедшее до. Она боялась боли, боялась пыток, боялась смерти.

Трейси не услышала, как лязгнул засов, и кто-то грубо вытащил ее из клетки. Собаки тут же умолкли – словно ничего не произошло – и отправились в угол, возобновляя прерванное занятие – облизывание белых костей. В себя Трейси пришла только в машине, просто очнулась с тупой мыслью: она жива.

– Это очень умные псы, – веско заметил Пол Тэста, привлекая ее внимание. – Они нападают только по команде.

Трейси молчала, глядя в одну точку – на затылок Джо, уверенно гнавшего кадиллак прочь из Бруклина.

– А теперь, мисс Полански, мы потолкуем. – Она медленно обернулась к нему. – Вы знаете, что прелюбодеяние – грех? – Трейси молчала. – Знаете? – жестче переспросил он

– Я еврейка, – бесцветным голосом ответила она.

– Пусть так, – хмыкнул Тэста. – Просто не забывайте: вы – всего лишь шлюха Мариотти, не более. Запомнили? – Снова молчание.