Если бы у Меркурия были прежние силы, он, используя магию, прыгнул бы следом за загадочной женщиной прямо в окно, не боясь разбиться. Но сейчас ему оставалось лишь смотреть на проклятые кроссовки, в которых гасла магия. И молчать, сжимая от бессилия кулаки. Скорее всего, та, кому они принадлежали, отправила кроссовки наверх, а сама спряталась в защитном куполе на одном из этажей. Когда Мерк и Вацлав побежали за кроссовками, минуя ее, она босиком ринулась вниз.

Их обманули. От осознания этого Меркурия изнутри раздирала злость, и от этого его лицо казалось бледнее, чем обычно. И в черных глазах полыхало холодное пламя.

Гнаться за таинственной ведьмой смысла не было – скорее всего, ее и след простыл, наверняка она заранее подготовила пути для отступления. И Меркурий принял единственное правильное решение – отправиться в квартиру Хранительницы. Он позвонил в дверь, но никто и не подумал открывать, а потому Мерк достал собственный ключ. Правда, тот ему не понадобился – дверь была открыта, и нужно было лишь толкнуть ее от себя.

Первое, что Меркурий увидел, попав в прихожую, – разбитое зеркало, на самом крупном осколке которого был изображен символ, наполовину смазанный, но не поврежденный – магия, которую он активировал, жила, пульсировала в воздухе. Символ нарисовали особенной краской, насыщенной частичками магии, а потому увидеть его могли только те, кто обладал силой. Обычным же людям знак оставался невидим."

"В квартире было тихо, словно все спали. Однако на кухне горел свет, и маг осторожно направился туда, чувствуя странную едкую гарь.

Хранительница лежала на полу без сознания, но дышала. Рядом неподвижно покоился ее молодой человек, с которым Настя с недавних пор решила жить вместе (Мерк надеялся, что это временная глупость). Они оба не приходили в себя, хоть и выглядели как обычные спящие люди, разве что чуть бледнее. Браслет не пропал – все так же оставался на руке Хозяйки. Никаких видимых ран на ней и на ее друге не было, однако Меркурий почувствовал некое магическое воздействие на обоих. На парне – в большей степени, на девушке – в меньшей. Но что именно это такое, маг не мог определить сразу. Он сел на пол рядом с Настей, осторожно взял ее за руку, нашел пульс и закрыл глаза, прислушиваясь к отголоскам стука ее сердца. Если физическое тело было в порядке, то сознание девушки Меркурий не чувствовал, и ему показалось, что Хранительница вновь попала в петлю, как позапрошлой зимой. Тогда сознание исчезло вместе с телом, а теперь ее тело было здесь, а сознание где-то гуляло. И Меркурий, прислушиваясь к Насте, даже стал понимать, где. А его догадку подтверждал яблочный пирог на столе, стоящий у сгоревшей свечи.