Они вступили в лес в тот самый момент, когда плотная стена ливня хлынула над лугом, смывая все его яркие и нежные краски и делая серым."

"– Куда мы идем? – спросил Яр, озираясь по сторонам с опаской. Казалось, каждый лист, каждая травинка тут дышит опасностью и колдовством.

– Тайной тропою к замку, – сказала девушка, босиком шагая по узкой тропинке чуть впереди. – Я провожу тебя через этот лес. Но дальше ты должен будешь пойти сам. Кроме того, я дам тебе несколько советов. Во-первых, ты должен помнить, что все это – иллюзия. Победа над иллюзиями – это победа над своим страхом. Ничего не бойся и иди вперед. Никогда не оглядывайся.

– И даже сейчас? – спросил Яр, хотя ему показалось вдруг, что за ними кто-то бесшумно идет.

– И даже сейчас, – согласилась Браслет. – Оглядываться – значит сомневаться.

– А если я просто не разглядел? – скептически спросил Ярослав, но девушка пропустила его слова мимо ушей:

– … когда ты начинаешь сомневаться – страхи становятся сильнее. Во-вторых, помни, это – зазеркалье, и многое тут перевернуто. Остерегайся того, что кажется тебе слишком настоящим.

Ярослав молча кивал, слушая ее.

Они продолжали идти.

Лес был страшен и темен, казалось – стоит сойти с дорожки, и тебя тотчас утащат в самую непроглядную чащу. Кривые ветви хватали за руки, коряги то и дело пытались подвернуться под ноги. Ни солнечные лучи, ни дождь не проникали сюда. Зато всюду клубился туман – иногда густой, лилового холодного оттенка, размывающий очертания леса, иногда – рваный, зыбкий, почти невесомый, похожий на паутину, тянущуюся от ветви к ветви. Туман обволакивал деревья, стелился по подлеску, проскальзывал между корнями. Он был настоящим хозяином леса, и Ярославу казалось, что он внимательно следил за ними, выглядывая из-за каждого ствола, из-за каждого куста. Лес не шумел – казалось, в нем уснула сама тишина, и единственное, что слышал Яр – собственные шаги и предостерегающее уханье сов – но самих их не было видно, как и ничего живого. Иногда Яр сомневался даже в том, что жив сам, но продолжал идти за Браслетом, которая, казалось, едва лишь касается своими босым ступнями узкой кривой тропинки.

Пару раз Ярославу казалось, что он видит красные отблески чьих-то глаз, следящих за ним из густого мрака, притаившиеся между старыми деревьями. А еще ему вдруг померещилось, что на старом дубе, за погнутыми березами и упавшей высохшей елью, медленно раскачивается повешенный человек – туда-сюда, туда-сюда… Но Яр не стал оборачиваться – помнил слова о том, что не стоит этого делать, дабы не плодить сомнения, а значит, и страхи.

– Слушай… Как там тебя?

– Можешь звать меня Браслет.