Это тяжело – все нести в себе, – призналась я в порыве, зная, что потом буду сожалеть.

– Мне ведь ты рассказала. Значит, сняла часть груза.

Голос Ярослава был слишком рассудительным, а взгляд – взрослым.

Он как будто вскрывал меня здесь и сейчас.

Я плакала. Впервые плакала перед посторонним человеком.

Я никогда не плакала перед отцом. Рита и сестры не видели моих слез. Я не показывала виду друзьям, что мне тяжело. А сейчас не смогла сдержать себя.

А Ярослав просто был рядом и молчал. Странно, что порою в молчании может быть больше поддержки, чем в тысяче добрых слов. И я чувствовала это.

Не знаю, сколько продлилось наше молчание. Пятнадцать минут, а может быть, час. Слезы прекратились сами собой, и их влажные дорожки к вискам стали высыхать. Я просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя странную теплоту, как будто меня накрыли уютным пледом. Голове на коленях Ярослава было удобно. Моя рука была в его руке. И это тоже было удобно. Казалось, что мы поменялись обратно, и я в своем теле лежу на диване, положив голову на колени Ярославу, а он гладит меня по волосам и изредка касается кончиками пальцев моих скул и щек.

Я приподнимаюсь, а он, напротив, склоняется и нежно касается губами моих губ, словно спрашивая разрешения. Я молча целую его первой – хочу, чтобы этот человек был моим. Ведь я уже его – только поэтому решилась открыть ему о себе все.

Зазвонил телефон, и в тишину, окутавшую нас, ворвались рваные ритмы тяжелой музыки. Мы оба вздрогнули и… проснулись. Как мы умудрились заснуть, я и понятия не имела. И уточнять, снятся ли нам одинаковые сны или же это было только моей фантазией, я не стала."

"– Ответь, – проговорил нервно Ярослав, протягивая мне свой телефон.

На экране высветилась фотография его мамы. – Только сделай громкую связь.

Дыхание у Зарецкого отчего-то было чуть сбитое.

– Слушаю, – сказала я, прочистив горло.

– Здравствуй, сынок, – раздался мягкий голос его мамы. – Ты как?

– Хорошо, – ответила я растерянно. – А ты?

– И я хорошо. Ты сегодня свободен после обеда? Кажется, у тебя только три пары стояло на этот день, да?

Ярослав растерянно кивнул.

– Да, – ответила я. – А что?

– Хочу попросить тебя об одолжении. Помоги мне с подарком отцу.

– Каким подарком? – не поняла я. Ярослав легонько ткнул меня локтем в бок.

Я отмахнулась.

– Понимаю, что ты с головой погрузился в любовь, – с иронией в голосе сказала Маргарита Сергеевна, – но вообще-то у отца на следующей неделе день рождения. Надеюсь, ты о нем помнишь.

– Да, конечно, помню, – тут же заверила я.

– Так вот, Ярик, ты не мог бы сегодня отвезти меня в магазин за подарком? Хотела попросить Егора – его срочно отправили в командировку. Влас не может отпроситься с работы. А отца, ясное дело, просить не могу.

Я растерянно посмотрела на Ярослава.