– Какие? – не понял Зарецкий.

– Что ты хочешь отжать часть наследства у папани.

Я почувствовала себя неуютно и просто покрутила пальцем у виска. Идиоты!

– Ты в своем уме? – тотчас спросил Ярослав, которому, кажется, стало смешно.

– Я-то в своем, – хмыкнул Юрка. – А вот Ритка, – никогда не пылал он любовью к мачехе, – не в своем. Она считает, что ты хочешь оставить ее крошек без бабок. Можно делать ставки?

– У нее паранойя, – шепнула я Ярославу на ухо. И он повторил мои слова, заставив брата коротко рассмеяться. Он попрощался и повесил трубку – пошел спать. А мы с Зарецким уставились друг на друга.

– Чего там с наследством? – спросил Яр весело.

– Ничего, – буркнула я. – Не хочу об этом говорить.

– Я думал, ты бедная девочка, а ты наследница богатой семьи, – продолжал Ярослав. – Теперь нищим себя чувствую я.

И рассмеялся.

После мы решили, что сначала я отвезу его мать в магазин, потом приеду за ним, и к пяти мы поедем в этот самый эзотерический магазин. При этом я вела себя отстраненно, наверное, из-за недавних слез. Но Ярослав не подавал виду, что что-то не так. Мы даже успели повздорить, как обычно.

"

"Однако стоило мне, выслушав тысячу указаний, выехать из дома, как Зарецкий перезвонил мне и нервно заявил, что сейчас должны прийти Ранджи и Алсу, а он оставаться с ними не очень и хочет. Вернее, очень не хочет.

– Что мне делать? – спрашивал он тихо, чтобы приехавший домой Дан его не услышал.

– Скажи, что тебя срочно вызвал замдекана, – чуть подумав, отозвалась я. – Ты можешь подождать меня где-нибудь в кафе.

– А что мне надеть? – горестно выдохнул Ярослав.

– Я заранее приготовила тебе одежду, – рассмеялась я, правда, невесело. – На гладильной доске лежат джинсы и сиреневый пуловер – сегодня прохладно.

Видишь?

– Вижу, – сообщил он спустя секунд десять. – Что это за цвет такой? Девчачий.

– Ты и есть девчонка, – злорадно сообщила я. – Радуйся, что не юбку дала. Кстати, пуловер надо наде…

Он нетерпеливо перебил меня.

– А обувь какая?

– «Сникерсы», стоят на второй полочке слева. И волосы… А, я же тебя расчесывала, – вспомнилось мне.

– Ты говоришь обо мне так, будто я какая-то собачка, – недовольно хмыкнул Ярослав.

– Ты хуже. Кстати, Зарецкий, – сказала я. – Если ты кому-нибудь расскажешь то, что слышал сегодня… – Пришлось сделать паузу, дабы он понял, сколь серьезны мои намерения.

Я не думала, что он разболтает обо всем кому-то, но до сих пор было неловко за свою откровенность.

– Нужна ты мне, – фыркнул Яр и отключился, сообщив, что поедет в центр и будет ждать меня там.

– Пожалуйста, не нарвись на неприятности, – попросила его я, и мы попрощались. Мне почему-то было тревожно за Зарецкого – как он, бедный, выживет в облике девушки, но приказать ему остаться дома я, увы, не могла.