Перестань, я не так говорила!

Мне было неприятно это слышать, я даже демонстративно прикрыла уши руками.

– Я понял это слишком поздно, Бель, – продолжал Аскар, – возможно, я заслуженно получил это проклятье.

– Нет, Аскар, – резко ответила я непререкаемым тоном, – никто не вправе так страдать. Никто не вправе проклинать и получать проклятия. Никто не заслужил такого, даже если и совершал в своей жизни ошибки. Все их совершают. И я считаю, что ты хороший человек. Я не знаю, каким ты был раньше, но сейчас ты изменился к лучшему.

Аскар кривовато усмехнулся, словно не веря.

– Только слишком поздно я изменился, – прошептал с болью.

– Никогда не поздно это сделать, – ответила я.

– Знаешь, что самое страшное во всем этом?

Он словно не слышал меня, словно хотел выговориться, как в последний раз. Я даже не успела ответить «Что?», как он сразу же, не делая паузы, продолжил:"

"– Самое страшное, что сейчас я, наконец, понял, что мне нужно в жизни, – Аскар смотрел на меня пристально и серьезно, и что-то странное блестело в его глазах. – Я понял, чего хочу. Я знаю это так твердо и ясно, как то, что вода мокрая, а огонь обжигает.

Я жажду этого всем своим сердцем, всей душой, всей своей сутью. (Аскар на минуту замолчал, борясь с волнением.) И эта жажда сжигает меня изнутри. Каждый день я бьюсь над лекарством. Я перечитал тысячи книг, испробовал тысячи заклинаний. Я… (голос мужчины охрип) почти отчаялся…

– Нет, нет, – я вскочила со своего кресла и подбежала к нему. Приобняла за плечи, погладила шерсть на руке, – не нужно опускать руки. Ты сможешь, я знаю. Ты самый сильный на свете маг.

Я ласково гладила его голову, плечи. Аскар откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно наслаждаясь.

– Цена противоядию – моя жизнь, ни больше ни меньше, Бель, – закончил он тихо. Взял мою руку и прижался щекой к ладони. Я замерла. Сердце сжалось от нежности. Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Его невольную безотчетную ласку.

Аскар поднял голову, и я увидела его пылающие страстью глаза. Так близко. Почти нос к носу. Но не отшатнулась, а так же пристально, как он на меня, всматривалась в его глаза.

– Пусть я урод, пусть я чудовище. Но во мне остались инстинкты и желания человека. Мужчины. Я до безумия хочу к тебе прикоснуться.

Я схожу с ума от невозможности поцеловать тебя.

Хриплый голос Аскара переворачивал все внутри. Затрагивал в душе такие струны, о которых я и не подозревала. Меня захлестнул порыв чувств, непонятных, новых для меня, но таких ярких и чудесных. И, наверное, на мгновение я сошла с ума (другого объяснения нет), если прошептала прямо ему в губы:

– Тогда поцелуй меня. Я тоже этого хочу…

Правда, потом, после непроизвольно вырвавшихся слов, я мучительно покраснела, отпрянула и смутилась почти до слез.