– Мне плевать на всех! – отрезал Аскар. – Если я и найду лекарство от проклятия, то только для себя одного. Ну, может, еще и для тебя. А остальные пусть и дальше страдают.

Я начала злиться. Его эгоизм и себялюбие иногда принимали такие уродливые формы, что я действительно начинала думать, что все, что он говорил тогда о себе, правда.

– Пусть страдают? – напряженно повторила его слова. – Пусть погибают от сказанных вскользь злобных слов, брошенных мимоходом проклятий? Как невеста моего брата?

Я вспомнила о молодой счастливой девушке, о том ужасном происшествии, и слезы навернулись на глаза.

– В мире много хороших, добрых людей, не магов и им нужна помощь. Они не могут сами себе помочь.

– Добрых хороших людей? – повторил за мной Аскар. – Где ты их видела? Ты, что, семнадцать лет витала в розовых облаках?

– Иногда бедные люди даже не в состоянии накопить на браслет своему ребенку, – почти плакала я, не слушая Аскара.

– Что мне сделали твои «добрые люди»? Одна «добрая» прокляла, остальные сразу же отвернулись от меня, словно я прокаженный, – громко рыкнул в ответ Аскар.

– А что ты им сделал? – крикнула я в ответ.

– Жил припеваючи до двадцати пяти, потом его, бедненького, обидели… Заперся в своем прекрасном богатом замке, отгородился от всех проблем. Ничего не вижу, ничего не слышу! Тебе плевать, что происходит вокруг!

– Да! Мне плевать! Но я не я буду, если не найду это чертово лекарство. Я стану прежним! – Аскар вскочил и заметался по комнате, что-то бормоча себе под нос. – Мне нужно стать прежним, особенно сейчас, когда…

– Если бы я была самым могущественным магом на земле, – тихо начала говорить, пытаясь взять себя в руки и краем глаза следя за его беготней, – я бы прежде всего думала об окружающих, а не о себе.

– Как замечательно, что ты не «самый могущественный маг»! – огрызнулся Аскар, обернувшись.

– Ах так?!– окончательно разозлилась я и тоже вскочила со стула. – Ты эгоист! Самовлюбленный циник! Ты думаешь только о себе! Как хорошо тебе жилось раньше, а вот теперь, когда ты стал таким…

Я мучительно подбирала слова (все-таки не хотелось его обижать – мамино воспитание).

– Каким? – ухмыльнулся он. – Чудовищем? Уродом? Страшилищем?

Я отмахнулась.

– И тебя это ничему не научило, – продолжила я, не обращая внимания на его слова, – ты все равно хочешь стать прежним и все тут.

Опять будешь предаваться праздности и веселью? Опять будешь кутить и содержать толпу любовниц?

– Ну, может, не толпу… – услышала я невнятное бормотание в сторону. Но меня уже было не остановить. Я разозлилась не на шутку. Мы стояли друг напротив друга. Я – маленькая, взъерошенная, со сжатыми кулачками, в красивом бальном платье и он – полусогнутая мрачная фигура в плаще, с жуткой мордой чудовища и лапами с острыми когтями вместо рук.