И только кивнул, не говоря ни слова, приглашающе мотнул головой в сторону выхода.

Полина, почему-то тихо вздохнув (или ему показалось?), молча пошла вперед, держа в руках плащ и маленькую сумочку.

Уже в холле Паша вспомнил про манеры, и потянул у нее из пальцев верхнюю одежду.

Полина, судя по обалдевшему выражению лица, галантности от него не ожидала, и это неожиданно сильно уязвило. И, хоть и захотелось ему сразу же подхватить ее на руки и утащить обратно в номер, доказывая, какой он, на самом деле, предупредительный кавалер, но Паша решил, что сегодня, так уж и быть, поудивляет ее по-другому. Ну, а там, как пойдет, само собой.

Поэтому: такси, театр, ложа. И все это молча. Полина, судя по смущению, сама не могла придумать тему для беседы, а Паша и не пытался даже.

Нафига? Что-то говорить, когда можно просто смотреть?

Глаз не отводить от нее, такой взолнованной, такой прехорошенькой. И да, он был прав, никто на него и не смотрел. Зато с нее, его казачки, глаз не сводили некоторые. В другой ситуации Паша бы уже решил вопрос, а сейчас отчего-то почувствовал себя неуверенно. И это было странно. Необычно. Настораживало, бл*!

Спектакль его не увлек. Какие-то интриги, люди в костюмах. Красиво, типа. Ему не зашло. А, может, потому, что она рядом сидела? Чинно так, смирно. Ручки сложила свои на коленках, спинку выпрямила. Платье предусмотрительно натянула пониже, чтоб ни сантиметра вражьему взгляду. А ему и так обзора хватало. Такие платья надо запретить носить везде, кроме спальни, вот серьезно. Потому что там хоть трогать можно. А тут как быть? В ложе они оказались не одни. Еще парочка женщин, престарелых и шумных. Они с умилением разглядывали смущенную казачку, элегантного Пашу, шушукались. Отталкивающая носорожья энергетика на них, похоже, не действовала, потому что в течение всего спектакля Паша их взгляды на себе ощущал. И это было плохо! Ведь даже не полапать казачку, не задрать ей подол платья, чтоб проверить, чулки у нее есть или нет?

Пи***ц, как тяжело спектакль дался. В антракте Полина тяпнула в буфете коньяка по Пашиному настоянию, и перестала выглядеть, как соблазнительная испуганная жертва Минотавру из мультика Пашиного детства.

Нет, соблазн остался, а вот испуг вроде как прошел.

— Паша, надолго ты в Москву?

О, мы уже и разговаривать начали!

— До конца недели.

— Насыщенная деловая жизнь. Прости, что влезаю… Но, просто ты неделю был в Германии, теперь здесь неделю…

— Нормально, я привык.

— Тебе спектакль нравится?

— Ага.

— Смешной, правда?

— Ага.

— И красивый такой, костюмы прекрасные…

Полину с выпитого немного повело, судя по всему, развязался язык, и она принялась обсуждать спектакль, делиться впечатлениями. Ну, верней, она считала, что обсуждает. Паша-то, понятное дело, ее и не слушал, только смотрел.