Достать билеты в вип-ложу было несложно. Тут, главное, деньги. И знать, к кому обратиться. Сонька знала. Вот чудо-девка, золото просто. Паша по телефону вслушался в ее спокойный голос, и решил, что Батя все же внял мозгу, а не члену. И не воспользовался отсутствием руководства для рукоблудия прямо на рабочем месте с применением его, Паши, секретарши. Иначе бы она так спокойно не общалась. Хотя… Кто ее знает? Бабы — сплошная загадка с некоторых пор…

Полинка была точна.

Паша, успевший переодеть с дороги джинсы на костюм, чувствовал себя слегка по-мудацки. Вот не привык все же он в этим тряпкам дорогим и беспонтовым. Дома, у себя, можно было и в обычном прикиде ходить, и даже куртку кожаную надевать, привет из девяностых. А тут… Ну вот кто его знает, что надо в театр надевать? На встречи — понятно, тут без костюма никуда, а вот в театр… Оставалось только надеяться, что Полинка не обратит внимания на его нервозность. Паша задумчиво стоял перед зеркалом в коридоре, дожидаясь свою спутницу, ослабляя узел галстука и соображая, когда это у него в башке казачка превратилась в мягкую Полинку? Это что за сопли-то такие? Накатил нервяк неоправданный, галстук никак не хотел нормально вязаться, и Паша сдернул его, сунул в карман. Расстегнул две пуговицы у рубашки. И сразу стало легче дышать. Невыразимо. Ну и пофиг. Так пойдет. В глаза все равно побоятся что-то сказать, эстеты, бл*. Да и за глаза — тоже.

А потом вышла Полина, и Паша понял, что мог бы и не морочиться с галстуком. И вообще, с костюмом. Потому что никто на него в этот вечер смотреть точно не будет.

Полина была нереальна. Именно такая, как сейчас. Неуверенно поправляющая вырез на платье, глубокий, красивый, ее грудь шикарная притягивала взгляд сходу. И не отпускала. Кожа нежная сразу пошла пятнами от волнения, небрежно убранные волосы волнами обрамляли милое испуганное личико. Паша какое-то время остолбенело поизучал ее лицо, свежее, если и была косметика, то он этого не заметил. А потом Полина нервно переступила с ноги на ногу, и Паша опустил взгляд вниз. И почувствовал, что никуда они, пожалуй, сегодня не пойдут. Никаких тайн не увидят. Потому что не нужны искусственные тайны. Свои есть. Настоящие."

"Платье мягкими волнами струилось вдоль тела, не обтягивая, а лишь намекая на то, что под ним прячется. Но на память Паша не жаловался никогда. И все прекрасно помнил. Скромная длина, ниже колена. Туфельки на тонких каблуках. Интересно, чулки на ней? Он проверит. Обязательно. И, наверно, прямо сейчас.

Похоже, что-то на его лице все же отразилось. Потому что казачка, опять переступив с ноги на ногу как норовистая лошадка, неврно спросила:

— Идем?

И, на всякий случай, отшагнула обратно к своему номеру. Глупая. Можно подумать, его остановила бы дверь!

Но жест Паша оценил.