Раз каждый раз с раздвинутыми ногами в итоге оказываюсь.

А тут прямо железная вумен. Где силы на это взялись? Особенно, учитывая, что от взгляда его жгучего по-прежнему все внутри переворачивается, и ноет, и стонет, и уговаривает, чтоб не дурила уже, что хватит, иди к нему, давай, сядь на колени, положи эту большую тяжелую ладонь себе на живот, задрожав от сладкого предвкушения и такой нужной жесткости…

— То есть, я мешаю?

— Не помогаешь.

— Полина… — Паша не вставал с кресла, откинулся только на спинку, не отрывая от меня взгляда своего порабощающего, — я же уже говорил… Тот случай в лифте… Та ситуация… Возможно, я не так понял тебя.

Это да. Но потом-то все было по согласию. Тебе хотелось. Мне тоже. И после этого. И недавно. Я не понял, в чем причина отказа? Что тебя не устраивает? Сейчас?

— Меня не устраивает то, что ты воспринимаешь меня, как свою постельную игрушку, Паш. — Я, понимая, что сейчас реально есть возможность донести до него информацию, постаралась унять свою внутреннюю шлюху, радостно повизгивающую под его разбойным взглядом, и собралась. — Я не хочу прибегать к тебе по щелчку пальцев и раздвигать ноги.

Не хочу просто жить в твоем доме, как… Кошка, которую подобрали на улице. Питомец. Которого можно трахать. А потом — выкинуть прочь. Ведь ты не строишь никаких серьезных планов на мой счет, так ведь, Паш? Хочешь просто секса?

— И что в этом плохого? Ты же знаешь, я могу быть… Благодарным. И тебе это все тоже нравится. Тебе нравится, как я тебя трахаю. А мне нравится это делать с тобой. И в чем проблема, я не понял?

— И не поймешь, похоже. Или я не могу объяснить доходчиво? Паш… Да, не скрою, мне нравилось с тобой… Быть.

Очень нравилось. И я благодарна тебе за помощь с Леной. Но это не значит, что я готова к такому формату отношений в дальнейшем.

— А к какому формату отношений ты готова?

И тут я замолчала. Потому что не знала, вот вообще понятия не имела, каких отношений я от него хочу. И хочу ли? Его — хочу. Это без вариантов. А вот всего остального…

— Знаешь… — медленно проговорила я после раздумий, — пожалуй, что ни к какому… С тобой — ни к какому…

Раздавшийся внезапно треск заставил вздрогнуть. Ручка, которую крутил Паша в пальцах уже какое-то время, тяжелая и дорогая, хрустнула в его руках и залила какие-то документы чернилами.

Паша даже внимания не обратил, не отвел от меня взгляда. Уже не жадного. Злого. Очень злого. Одним таким взглядом убивать можно. И меня сейчас убьет, похоже.

Пауза затянулась, и я встала. Без разрешения, уверенная, что больше мне не придется здесь находиться.

— Я могу подавать заявление на увольнение? — как можно более нейтрально и спокойно произнесла я, всей душой стремясь убраться побыстрее из кабинета.