И, глядя в хитрые глаза сестры, которая и в самом деле уже проснулась и ждала меня с кружкой кофе и очень понимающим выражением лица, я только вздох подавила.

7

Паша Носорог

Носорог швырнул бумаги в угол, хотя очень сильно хотел в другое место. Например, в испуганную рожу финдиректора.

Но сдержался. Чего-то он слишком много сдерживается в последнее время. Зато потом срывается. И только пострадавших по углам собирай… Ошметками…

Но надо, надо. Нельзя уже, как раньше, просто, без разговоров уебать с ноги второго человека в холдинге.

Головастого, на самом деле, мужика. Очень умного. Гениального даже. До тупости.

Сигареты, долгий затяг, выдох.

В сущности, он даже не сильно виноват.

Никто ему не объяснил в его… Где он там образовывался? Короче, в его понтовой иностранной лошарне особенностей ведения русского бизнеса.

И того, что здесь, бля, не Москва.

И что все серьезные разговоры по-прежнему ведутся не в кабинетах.

— Ладно. Вася. Ладно.

— Павел Сергеевич… Там еще не все… Там еще можно…

— Нахуй иди.

Вася не заставил себя упрашивать. Побежал просто. Нечасто увидишь, как с такой готовностью идут нахуй…

Паша проводил его прищуренным взглядом. Развернулся в кресле, к огромному панорамному окну. Посидел. Подумал. Надо решать вопрос с новой площадкой для строительства, что так бездарно проебал Вася. Он не виноват. Он привык все по-нормальному делать. По закону. А надо по-правильному. По-местному. Достал телефон.

— Бать, где лазишь?

Начальник охраны буркнул, что уже поднимается.

Ну хоть кто-то что-то делает…

Паша потянулся, чувствуя приятную такую расслабуху в теле. Да, давно он так не кувыркался. Надо же, только под утро придремал. Уработала его блондиночка. Нечаянная лифтовая радость. Жаль, умотала утром. Ну ничего, ничего…

В дверь без стука вломился Батя, здоровенный бритоголовый мужик, старше самого Паши на пять лет, но выглядящий на полновесный полтинник. Хороший такой, рабочий полтинник. Тяжеловесный и опасный. В строгом костюме, со свободным кроем пиджака.

Уселся напротив, спросил взглядом разрешения, прикурил.

Помолчали. Паша курил, глядел на своего начальника охраны. Внешне очень спокойно и дружелюбно.

И Батя знал, что скрывается за этим спокойствием.

И на всякий случай отъехал вместе с креслом подальше.

— Да ты вообще за дверь выкатись, — насмешливо сказал Паша.

— Короче, там все сложно. — Сразу же выдал Батя, сунул сигарету в перельницу и показательно придвинулся к столу.

Типа, бесстрашный, бля.

— Там земля Вовы Черного была. А потом ее московский хуй выкупил. Официально. А Вова ее себе как пенсионный фонд приберегал.

— Пенсионер, хуле, — усмехнулся Паша."

"— Ага… Короче говоря, Москва приехала, посадила своего казачка. Все вроде тихо было. А потом Вова решил, что это все неправильно.