И она тоже. И полчаса мы ревели, освобождаясь от дикого душевного напряга этого безумного вечера.

— Мне завтра в больницу надо, Поль, пойдешь со мной? — тихо спросила Ленка.

— Что с тобой?

Я отчего-то опять подумала о плохом, сердце оборвалось.

— Все хорошо, мне надо, пойдем? Я боюсь одна. — Голос ее дрогнул.

— Что за врач?

— Гинеколог.

— Лена! — я села на кровати, тревожно вглядываясь в ее лицо.

Но сеструля, хитрая зараза, отвернулась и смущенно потупила глазки.

— Поль… Давай завтра, пожалуйста… Пожалуйста…

— Ладно.

Я легла обратно, утянула ее к себе под бок, обняла. Завтра, так завтра. Сил переживать и думать еще и об этом не было.

А утром, выйдя на нервах покурить на крыльцо поликлинники, пока Ленка была на приеме, я с недоумением разглядывала еще один здоровенный черный внедорожник и думала, что, пожалуй, надо будет попросить Пашу купить себе другой. Потому что все, как инкубаторские, честное слово.

А потом двери внедорожника открылись, и два ловких молодых парня просто и легко подхватили меня под локти и утащили в машину. Прямо на глазах мамочек с колясками и старушек с анализами. И, естественно, что ни те, ни другие не бросились защищать меня и отбивать у бандитов.

34

— Носорог, тварь, верни мою сестру, сука!

Паша как раз собирался звонить казачке, чтоб предупредить о том, что теперь за ней будет охрана везде ездить, а то мало ли, вдруг утром не заметила, когда раздался звонок с незнакомого номера. Он взял трубку. А там вот это.

Он сразу понял, что что-то произошло. Прям реально с первого слова. Мелкая дрянь с грязным языком, который, очень хотелось верить, Миша Лысый либо отчистит, либо отрежет в конце концов, орала, как ненормальная. А он держал трубку и ощущал, как все внутри замирает. Леденеет. Коркой покрывается.

И все присутствующие в кабинете в этот ранний час тоже это почувствовали.

Батя, со сноворкой и чутьем охотничьей собаки, сразу сделал стойку на Пашино изменившееся выражение лица.

А Миша Лысый, который, как выснилось, кроме того, что за малолетками гонялся, еще и доверенным лицом Сухого был, услышал знакомые обороты речи из трубки Носорога и тоже застыл.

— Лена…

Паша сделал жест дернувшемуся к нему Лысому не мешать, перевел взгляд на Батю и тот понятливо зашуршал своим айфоном, что-то настраивая.

— Не хочу тебя слушать! Ты — борзота подзаборная, возвращай мою сестру!!! Нахера ее твои упыри утащили?

— Лена… Ты где?

Ох, как тяжело ему этот вопрос дался. И тон. И голос.

— Я в больнице! А вот ее зачем увезли, я вообще не поняла! Я же тебе все сказала, тварь ты бандитская!

Тут Батя сунул ему под нос экран. Поликлинника.

Паша сорвался с места, Лысый, как привязанный, за ним, Батя — замыкал, по пути отдавая распоряжения своим подчиненным.

— Лена… Оставайся там. Зайди внутрь.