А я внезапно поняла, почему он так заговорил. Потому что, судя по всему, я ошиблась. И тот мужик, что сейчас смотрит на меня в упор в лобовое, совсем не охрана. А кто-то другой. — Ты слышишь меня, Поля?

Судя по голосу, он бежал.

А я опустила трубку и наблюдала, словно в слоу мо, как открывается дверь черной машины. Как выпрыгивает из нее мужчина. Довольно высокий, ростом, наверно, с Пашу. Жилистый и крепкий. С неприятным цепким взглядом. И полностью татуированными, до самых пальцев, руками.

— Полина, бл*! — рычал Носорог в трубке, — Не клади трубку! Вали оттуда!

— Не уходи, малех, — голос мужчины, приближающегося ко мне, был хрипловатым, с очень характерными блатными интонациями, — давай поговорим.

— Поля! — рык Носорога разбил ступор, и я, вздрогнув, дернулась в сторону. Телефон вылетел из пальцев и погиб, разбившись об асфальт.

А мужчина подошел совсем близко.

32

Так, как сейчас, Паша не гнал вообще никогда. Уже из машины он набрал по громкой Бате и быстро обрисовал ситуацию. Батя коротко матюгнулся и отключился.

И теперь надо было только успеть.

Время, время, время, бл*!

Не хватало времени, не хватало!!!

Паша автоматически подруливал, объезжая препятствия, переводил взгляд с телефона, где механика раз за разом отвечала, что абонент недоступен, на свои побелевшие от напряжения пальцы на руле, и отключал насильно мозг от паники.

Которая, бл*, вообще-то ему несвойствена. Никогда не маялся такой дурью. Все время собирался и делал то, что надо. И на ринге, и на терках, и в разных, не особо приятных, ситуациях, что подкидывала ему жизнь.

А сейчас не мог. Просто не мог отключиться от тупых, замусоривающих сознание мыслей. О том, как она там. О том, где она. О том, что с ней сейчас.

Паша всегда думал, что отбоялся свое. Еще давно, в детстве. А вот нихера! Нихера!

Самое страшное — это не прямая угроза, нет! Самое страшное — бессилие! Понимание, что ты ничего, вообще ничего, бл*, не можешь сделать! Хоть выбегай и впереди машины несись. Да он бы так и сделал, если б это реально помогло!

Он топил педаль, насилуя любимый послушный гелик, и заставлял себя не думать о том, какой он мудак, какой, бл*, долбо*б, не умеющий беречь свое!

Это он потом подумает, все потом. А пока надо программу минимум сделать — догнать за две минуты с центра до окраины. Успеть. Просто успеть.

Пару раз боковым зрением уловил пробесковые маячки, но даже и подумал притормозить. С гаи он решит. Это самая меньшая из задач.

Во двор казачки он ворвался на полной скорости, юзанув в узком въезде, пугая ворон визгом шин, и с немыслимым облегчением углядел вполне живую и здоровую казачку и рядом с ней высокого разрисованного черта, с яркими повадками урки.

Паша вылетел из-за руля, даже толком не притормозив, не пытаясь скрывать ствол.