Я сначала ничего не поняла. Потом случилось это с тобой. Ну, я тебе даже рассказывать не стану, как мы все это пережили — и я, и девочки. Да. Они тебя очень любят, Жень. И мой Фридман, между прочим, тоже. Он теперь обратно домой просится, но это я тебе потом расскажу. Ну вот… Ты уже в себя пришла после операции. У меня в Склифе врачиха знакомая, я ей много чего доставала, так она мне каждый день звонила, все рассказывала, как и что… В общем, ровно через десять дней после твоей операции опять этот сон: снова я иду по той же самой дороге, снова на меня никто внимания не обращает, и ты опять ко мне подходишь. Но одета как-то не так: вроде какая-то рабочая одежда, то ли халат черный, может, фартук… И на ногах ботинки какие-то жуткие, совсем на тебя не похоже… Но ты, как ни в чем не бывало, подходишь ко мне, опять-таки мой мешок снимаешь, и мы идем дальше… Веришь, нет?

Но Лиле вовсе не надо было никакого уверения. Она торопилась досказать свою историю до конца… Женя слушала со слабой улыбочкой: все-таки прелесть дура какая Лилечка Аптекман!

— Ну вот. Понимаешь, у верующих людей есть ведь второй план, ты понимаешь? Он важнее первого. Гораздо важней. И вот я стала думать, что же означает этот сон? — лицо у Лили сделалось важным и загадочным. — Я переложила на тебя свой крест, вот что произошло. И я-то ничего, а ты сломалась. Это в тебя не красный «ауди» въехал, это я в тебя въехала со своими заботами и с завистью. Да, с завистью. И ты понимаешь, вот буквально: ты лежишь, а мне все лучше делается…

Лиля снова начала плакать.

— Слушай, это какая-то абракадабра, то, что ты говоришь. Не плачь, Бога ради. Пьяный игрок вылез из казино, за ночь спустил несметные деньги, рванул, и мешки безопасности его не спасли… а ты мне про какой-то сон, — Женя погладила Лилю по голове. — Пойди, скажи Гришке, чтоб цветы в вазу поставил.

Лиля тяжело поднялась с колен, опираясь здоровой рукой о кровать.

— Вот этого я больше всего и боялась, — грустно сказала она. — Ты такая умная, а простых вещей не понимаешь…"

"Лиля просидела до прихода Кирилла — винилась, каялась. Еще несколько раз пересказала сон, потом — проникновенно — сказала Жене:

— Вот понимаешь, сказано было: возьми свой крест и следуй за мной… Не просто так — возьми крест, и не возьми чужой крест. Свой возьми… А я-то все свой на других перекладывала: всем жаловалась, ото всех принимала помощь и сочувствие. Больше всего — на тебя. Вот, он-то тебе спину и переломил. Вот что получилось. И я теперь так молюсь, чтоб все поправилось. Чтоб ты на ноги встала.

— Да ладно тебе, Лиль. Я твою книжку тоже читала, там много чего сказано. Там сказано также: носите бремена друг друга. Или я что-то не так поняла? — ударила Женя Лилиным оружием.