Когда у меня муж тяжело заболел, потребовалась дорогая операция, Раиса Тимофеевна принесла в конверте (почтовом, с маркой) пять тысяч четыреста тринадцать рублей. Соседи собрали. Я разрыдалась.

– Все правильно! И по-людски, – сказала Раиса Тимофеевна.

Не обходила Раиса Тимофеевна стороной и новых жильцов. Обустроются люди, а тут и Раиса Тимофеевна на пороге:

– Здравствуйте вам, соседушки! Пришла знакомиться. Пустите?

Конечно, дверь нараспашку и угощение на стол.

Благодаря Раисе Тимофеевне мы многое знали о новичках. А они, соответственно, о нас. Странное подчас возникало чувство: входишь в подъезд, сталкиваешься с новым соседом с пятого этажа, не здороваемся – не принято, коль не представлены; он смотрит на мою загипсованную руку и знает (Раиса Тимофеевна донесла, конечно), что я сломала лучевую кость, свалившись с табуретки, когда вешала гардины; а я, в свою очередь, про него знаю, что лишили водительских прав за управление автомобилем в нетрезвом состоянии. Расходимся в разные стороны – чужие и одновременно нечужие.

Говорят, за границей, как в деревне, принято с незнакомыми здороваться, если вместе в лифт вошли, или в парадном столкнулись, или на лестничную клетку одновременно вышли. У нас не так. Не потому, что мы грубы и невоспитанны, а потому, что желание здравствовать накладывает на тебя какие-то, возможно надуманные, обязательства. Ты ему – «Добрый день!», а он тебе – «У вас не найдется лишнего холодильника?» Шучу! Но с долей правдивого смущения. Или вот я еще опасаюсь внутренне: поздороваюсь, а мне в ответ скажут: «Я вас не знаю!» Неловко!

Раиса Тимофеевна подобной неловкости не ведала, что служило предметом зависти и вместе с тем легкого пренебрежения. Каюсь, всерьез мы Раису Тимофеевну не воспринимали. Да и ангелом бескрылым она не была. Своими сплетнями могла динамит под чью-нибудь семью подложить. Донесла Лизе Коршуновой из тридцатой квартиры, что ее мужа после работы дамочка на машине подвозит. Останавливается за квартал, дальше он пехом двигается. Чтобы, понятно, не застукали. А это – коллега Лизиного супруга, жившая на соседней улице! И ничего между ними не было! Бедная Лиза неделю в засаде за трансформаторной будкой просидела, компромат собирала. Раиса Тимофеевна потом (после бурного разговора с Лизой) доносила соседям, губки поджимала:

– Не знаю, не знаю. В наше время бабы за просто так мужиков не катали.

Благодаря Раисе Тимофеевне мы всегда знали, кто из подростков закурил, кто к бутылке пива прикладывается, кто с кем в подъезде целуется.

За подобную бдительность дети Раису Тимофеевну недолюбливали и однажды разрисовали ей краской дверь. На месяц хватило переживаний. Следствий мы не проводили, а каждый своему ребенку фитиль вставил – в зависимости от семейных традиций.