Захаровы тараканов травили, а те к Гурвичам перебежали. Лена Гурвич, известное дело, – неженка и трепетная, при виде таракана пищит и в обморок падает. Лева Гурвич санэпидемстанцию вызвал, а те говорят, надо книжки обрабатывать, в книгах тараканы поселились. Лева уперся – не дам библиотеку портить. Вот точно у них в книгах деньжищи спрятаны! Как не быть деньгам, если он – ведущий технолог на фабрике!

К жильцам неславянской национальности – евреям Гурвичам и осетинам Кациевым – Раиса Тимофеевна испытывала повышенный интерес. Про Кациевых говорила: «Хоть вы меня режьте, а Ольга и Марат – душевные люди!» Будто кто-то спорил! А Гурвичей считала, без всякого основания, замечу, тайными миллионерами.

Обогащенные информацией, которую транслировала Раиса Тимофеевна, мы легко общались при случайной встрече.

– Выздоровел Коленька? – спрашивала меня о сыне какая-нибудь соседка. – Где он умудрился желтуху подхватить?

– Спасибо, поправился. Прививку делали, заразили через шприц. А как твои кактусы? Зацвели, говорят.

Собственно, говорила одна Раиса Тимофеевна, но всем и обо всех. И возникало какое-то странное, очень мною любимое чувство единения с людьми, территориально тебе близкими, живущими за стенкой, через стенку, самое дальнее – в сотне метров.

– Ведь это правильно и естественно, – убеждала я мужа, который подшучивал над визитами Сарафанного радио и моим горячим интересом к сплетням, – знать о том, что вокруг тебя творится! В противном случае что получается? О страшном землетрясении в Юго-Восточной Азии все наслышаны, а о том, что Петра Афанасьевича, помнишь, такой балагур из двадцатой квартиры, парализовало, никто не ведает. Спасибо Раисе Тимофеевне, денег собрали. Если бы не она, мы бы жили как в батискафах. Работа, кухня, телевизор, Интернет у детей – и все общение с миром."

"Сбор денег был постоянной статьей визитов Раисы Тимофеевны. Она никогда не просила больше, чем люди могли дать. У Раисы Тимофеевны существовала своя система тарифов на каждую семью. Собирала на похороны, болеющим, пострадавшим от возгорания, от ограбления и прочим крайне нуждающимся. Записывала взносы в толстую тетрадь с коленкоровой обложкой. В школе у меня были такие тетради по математике. Мы решали столько примеров, что их могла вместить только толстая тетрадь в девяносто шесть страниц.

Про нашу семью с красной строки, после заголовка «Кузьмичевым на рождение внука» было, например, написано: «Уколовы, квартира 5, – 10 рублей». Это была наша постоянная ставка, определенная Раисой Тимофеевной. Десять рублей – не разорение. Пусть это плохо отдает, будто откупились, но было приятно сознавать свою посильную благотворительную помощь нуждающимся людям. Или, напротив, переживавшим радостные события – свадьбы, рождения.