– Я всегда считал его своим настоящим отцом, хотя знал правду о браке родителей, – рассказывал Вальтер Васе. – Адольф жил вместе с нами, содержал семью, ко мне относился как к родному сыну.

Когда случилась эта история с твоей мамой, он моей все рассказал и попросил развода. Она дала беспрекословно, соблюдая условия давнего договора. Он несколько лет помыкался по Питеру, потом съездил в Константиновское и принял решение эмигрировать. Сказал, что Питер без Анны ему не нужен, и уехал. Но связи со мной не прерывал. Я частенько к нему ездил, а потом основал свою российско-немецкую фирму, во многом благодаря его связям, кстати."

"– Как интересно все получается! – задумчиво сказала Вася, крепко его обнимая. – Все разъяснилось, но спустя тридцать лет. Теперь все знают, что мама не бросала Адольфа, что она всю свою жизнь его любила, что он готов был на все, чтобы ее вернуть, но из-за вмешательства бабушки они так и не встретились. Гурам разрушил их жизнь, но это и ему не принесло счастья, а теперь он мертв и сын его тоже, и, может быть, эти смерти – искупление той его давней, непомерной вины.

– Не говори так, – попросил Вальтер. – Ты ведь совсем не злая.

– Мы сейчас пойдем к моей маме, и я вас все-таки познакомлю. Она будет рада узнать всю правду до конца, только жаль, что это все равно уже ничего не изменит. Слишком поздно. Жизнь прожита вдали друг от друга, и отца уже не вернешь. А значит, она все-таки потеряла его навсегда.

– С чего ты взяла, что мой, точнее, твой отец умер?

– Как? – Василиса не верила собственным ушам. – Гурам сказал, что пытался его найти, но его уже не было.

– Так в стране не было! Он жив-здоров. Живет в Дюссельдорфе. Как переехал туда в девяностом году, так и обосновался. Он художник, довольно известный. По крайней мере, у него до сих пор проходят персональные выставки, и его картины продаются по всему миру. Так что ты с ним обязательно познакомишься.

– Вальтер! – Василиса схватила его за руку и приготовилась бежать. – Быстрее пошли к маме! Она должна как можно скорее это узнать!

– Ты так и собираешься идти? В пижаме? – уточнил он серьезно, хотя глаза его смеялись. – Я думаю, что твоя мама вполне может подождать еще хотя бы полчаса. А вот я ждать уже не могу. Я должен стащить с тебя эту пижаму прямо сейчас. Я слишком долго тебя не видел.

Эпилог

Как ни крути, женщина в жизни мужчины только одна. Все остальные – лишь ее тени.

Коко ШанельРейс SU 6243 Санкт-Петербург – Дюссельдорф вылетал из Пулково в полдевятого утра. Собственно, в Питер Василиса и Анна приехали за два дня до вылета. Вальтер без устали водил их по улицам родного города, по дорогим для них местам, которые обе открывали для себя заново. Съездили в Петергоф, сходили в Эрмитаж, проведали могилу Анзора Багратишвили.