Ему никогда не нравились женщины старше его, тем более что богатый житейский опыт был написан у Ирины на лице, и это убивало его возможное влечение на раз. Ирина же относилась к нему покровительственно, потому что считала желторотым юнцом. Ей нравились солидные состоятельные мужчины, с помощью которых она мечтала пробиться в жизни.

Шли годы, а женское счастье никак не складывалось. Ирина меняла любовников, которые пользовались ее молодым еще, крепким и упругим телом, но вовсе не стремились бросать свои семьи. Ирина старела, полнела, тяжелела, мрачнела на глазах.

В семьдесят четвертом году вернувшийся с работы Адольф застал ее бурно рыдающей на кухне. В доме пахло валерьянкой, и Битнер вдруг встревожился, что пожилой уже Вере могло стать нехорошо.

– Где мама? – спросил он у Ирины.

– Ушла, – глотая слезы, сказала та. – Не хочет меня видеть. Сказала, что не вернется, пока я не уйду.

– Почему?

– Потому что я беременна, – ответила, как выплюнула, Ирина. – Господи, столько лет береглась, и на тебе! Кто ж знал, что эта сволочь, даже узнав о ребенке, не захочет уйти от жены? А аборт теперь уже делать поздно. Вот мать и лютует.

– Ты что, Ирка, какой аборт, тебе уж сороковник почти, – заметил Адольф. – Ты разве совсем детей не хочешь?

– Но не так же, – Ирина подняла на него перекошенное, мокрое лицо. – Мать-одиночка почти в сорок лет. Это же позор. Да и тяжело. Если я дома засяду, работать кто будет?

– Да какой позор-то, Ир? – поморщился Адольф. – Не те сейчас времена.

– Да? Ты уверен? Я, между прочим, как ты знаешь, в милиции работаю. Точно выгонят за аморалку.

Тут-то в голову Адольфу и пришла мысль, со стороны казавшаяся безумной.

– Ирка, а давай я на тебе женюсь, – предложил он. – И ребенка признаю.

– Адя, ты что? Головой ударился? – Ирина с недоумением посмотрела на него. – Тебе-то это зачем? Ты что, все эти годы пылал ко мне безответной любовью?

– Нет, не пылал, – честно признался Адольф. – Но мне уже за тридцать, жениться я не собираюсь, потому что подходящей женщины никак не встречу, а так хоть тебе помогу. Мне ж не жалко.

– А если встретишь? Ну, подходящую женщину?

– Так разведемся, делов-то, – рассмеялся Адольф. – Ребенок уже родится, отец у него будет, и твоя репутация не окажется подмоченной. Соглашайся, Ирка! У тебя же все равно выбора нет.

Свадьба состоялась через месяц. В первую брачную ночь Ирина, откинув одеяло на своей кровати, похлопала рукой, приглашая Адольфа лечь рядом. Он подошел, поцеловал ее в лоб и тщательно подоткнул одеяло.

– Нет, Ирка. Ты же мне как сестра. Брак у нас фиктивный, ради ребенка. Таким и останется.

Родившегося мальчика назвали Вальтером. Адольф, сам того не желая, искренне его полюбил.