Сытный завтрак, благодарности Агнесс и её послушницам за еду и кров, просьба благословить всех нас и мы отправляемся по делам.

— Вы уверены в этом, Ваше Сиятельство? — уточняет Керуш. — Всё-таки рабов покупать — не женское дело.

Смотрю на целителя таким взглядом, что он затыкается и решает забыть выражение «не женское дело».

Да в самом средневековье жить — это уже не женское дело!

* * *Пройти к невольничьему рынку можно только миновав ярмарку. А народу на ярмарке собралось уже немало. И чего людям в такую рань не спится?

Продавали сегодня снова всё, что можно продать в это время года: молоко, мясо, рыбу, местные примитивные сладости, пиво, скот, птицу и множество другого товара.

Зазывалы громко хвалят свой товар, стараясь рассказать нам, что мы совершим огромную ошибку, пройдя мимо.

Ну что поделать, одной ошибкой больше, одной меньше… И мы идём дальше.

И вот он, рынок рабов.

Площадка для продажи невольников имеет внушительные размеры.

И нет, никаких клеток не вижу.

Помосты, устланы грязной соломой. На этих помостах стоят, сидят, лежат, корчатся люди, скованные по рукам, ногам и даже шее цепями.

— Не бойтесь, госпожа, — говорит Эрдан, видя мой взволнованный взгляд. — Если среди рабов маги есть, то они не опасны. Закованы в цепи, лишающие магии, как Зерран.

Киваю и не говорю воину, что не это меня волнует и пугает.

Здесь уже толпится народ. Покупатели. Одни мужчины.

На меня смотрят с насмешками, кто с удивлением, а кто с презрением, мол, какого хрена тут баба забыла?! А ну-ка вон пшла! Иди коз с коровами покупай, и место своё знай!

Но за моей спиной вырастает вооружённый до зубов Эрдан со своими людьми, и Керуш рядом многозначительно трогает клинок в ножнах, да и я поправляю капюшон ручкой, на которой сверкает кольцо с графской символикой, и открытые было рты закрываются, так и не высказав свои недовольства.

Козлы.

Гляжу по сторонам.

Рабов так много, что глаза разбегаются.

Несколько десятков мужчин разного возраста, столько же или больше молодых рабынь, даже дети! И они находятся на помостах в жутких лохмотьях.

— Здесь продают дешёвых, — комментирует Эрдан. — Чуть дальше будет продаваться уже дорогой товар.

Товар… Каким же страшным становится простое слово, когда оно применяется к человеку!

Желающие купить живой товар посылают своих слуг и требуют осмотреть человека: и в рот заглядывают и волосы дёргают, и тело трогают щупают-щипают, проверяют крепость мышц… Боже… Это мерзко…

Женщинам покупатели повелевают полностью раздеться! Кто-то из них посылает этих покупателей в задний проход Тинария и тогда уже женщин «раздевает» сам хозяин, срывая с несчастной её хоть какую-то, но одежду.