Смотрю на старого тёмного друида — старик такой древний, что сам не помнит, сколько ему лет и как давно он живёт на этом свете. В глазах мудрость веков и бесконечная усталость.

— Что может быть тяжелее, чем смерть? — говорю друиду.

Тот тоже смотрит на меня внимательно и с прискорбием отвечает:

— Жизнь, странник. Тяжелее всего — это жить. Но не будем пока об этом. Лучше послушай мой совет и в будущем избегай острых предметов.

Смеюсь.

— Они сами меня находят.

— Что ж, — вздыхает друид, — надеюсь, это твои последние раны.

— Надеюсь.

Однако я очень в этом сомневаюсь.

— Пойдём, сделаем завтрак, — говорит друид.

Мы ещё немного стоим молча и глядим, как восходит солнце на небосводе. Потом ветер обдаёт нас холодом и гонит прочь с высоты на землю. Я ёжусь и спускаюсь вниз вслед за своим спасителем.

Друид ловко ошкуривает зайца, потрошит его и режет на куски.

— Ты ловко обращаешься с ножом, — замечаю я."

"— Мне приходилось убивать людей, — отвечает он. — Я профессионалом был в этом деле. И слишком устал от этого.

Задумчиво жую нижнюю губу.

— Я прошёл войну, друид, и я тоже убивал, хоть и помню войну смутно…

— Тебе повезло в некотором роде.

Не помнить убийства — это благо, странник.

— А ты, значит, видел много смертей?

Друид вздрагивает и поднимает на меня взгляд усталых глаз.

— По молодости я бы охотно похвастался убийствами. Гордо перечислил бы все сражения, в которых принимал участия, назвал бы тебе все войны, что я прошёл. Чем ты старше и древней, тем лучше и отчётливей помнишь всё то зло, что нёс людям, странник. Память — коварная штука и очень злая. Ты счастливчик, что забыл всё. Ты сейчас как белый лист и даже если ты злым был в прошлом, то ты можешь всё изменить и встать на дорогу света и добра, которую нам с рождения указывает Светоносный Инмарий.

Я давно перестал гордиться своими сомнительными подвигами — тогда ещё я не осознавал, почему так происходит. Всё постепенно случилось. Войны становились всё злее и кровавее, друзья один за другим предавали, а кто оставался истинным другом — несправедливо погибал.

В его словах много горечи и сожалений. Уверен, дай ему бог возможность прожить жизнь заново, он прожил бы её по-другому.

— Ты откровенен со мной. Благодарю, друид.

— Я долго молчал, странник.

Всегда приходит время, когда нужно начинать говорить, — произносит старик и бросает мясо в котёл.

Тем временем, я уже очистил овощи и неидеально накрошил их кусками. Но друид ничего не сказал по поводу моего неумения готовить.

Странно.

— Убивать — это не самое ужасное. Жизнь других для меня стоила меньше, чем грязь под ногтями, странник. Вот это и есть самый ужас моих деяний и мыслей. У меня тоже много ран, побольше твоих будет, но я и жизнь прожил долгую. Поверь, я был безжалостен и жесток.