Глаза цвета запёкшейся крови не обещали ничего хорошего. За его плечом, будто тень, маячил Ауст, мрачный и молчаливый. Опаснейший дроу-некроктик коротко ухмыльнулся — и это значило что-то нехорошее для кого-то в гостиной.

— Ничего, Ваше Багровейшество… — пробормотал Химериэль, пытаясь изобразить невозмутимость, но голос его предательски дрожал.

Властелин шагнул вглубь комнаты.

— Правда, лорд-губернатор? А я вот слышал, что по моим землям топчутся огромоны, — произнёс он спокойно. — И слышал также, что некоторые особо одарённые стратеги решили, будто рубеж можно снять ради каких-то там придворных интриг.

Его взгляд упал на побледневшего лорда-губернатора Химериэля — того буквально вжимало в ковёр.

— Это ты, Химериэль, — произнёс он спокойно, как хирург перед первым надрезом. — Отозвал всех Мастеров с западной границы? Не просветишь ли меня, ради чего ты счёл это оправданным? Что же такого важного перевесило безопасность рубежа в преддверии войны?"

"У Химериэля подёрнулось лицо. Он сглотнул. Поднял взгляд, попытался говорить, но в горле пересохло.

Кто-то уже доложил Багровому Властелину об отводе с границы Мастеров, а это значило, что под Химериэля кто-то копает. И опять Ауст коротко усмехнулся. Неужели он? Но ему мог рассказать только разве что Гагер или Гюрза.

Наконец лорд-губернатор выдавил:

— Ваше Багровейшество, я отвлёк силы с запада, чтобы провести экзамен для короля Данилы. Проверить его способность оборонять Молодильный Сад…

Брови Властелина едва заметно сдвинулись. В его голосе по-прежнему звучало спокойствие, да только красные глаза почему-то засветились.

— И зачем тебе это понадобилось? Король Данила — не мой вассал. Он не обязан соответствовать твоим стандартам.

— Но человек охраняет ваш Сад, — поспешно вставил Химериэль. — Я полагал, что стоит убедиться в его эффективности. В его пригодности. Чтобы не допустить осечки в критический момент.

Багровый Властелин не сводил с него взгляда. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения. Только та самая пугающая неподвижность, от которой у тысячелетних лордов сводило животы.

— То есть, по-твоему, проверка короля Данилы важнее, чем охрана границ? Важнее, чем не допустить вторжения огромонов? — спросил он негромко, протяжно.

— Нет, разумеется, нет… — пробормотал Химериэль, сгибаясь под весом каждого слова.

И вдруг — резкое, чёткое осознание: если он сейчас сознается, что ошибся да провалился, — его сотрут. Властелин не простит признания в недальновидности. Нельзя отступать. Надо притвориться, будто всё под контролем. Будто это вовсе не провал, а тактическая промашка. Малозначительный огрех.