"

"Решаю: не буду бегать по лагерю в поисках генерала Гризла. Пусть сам ко мне придёт. А внимание привлечь — совсем не проблема. Для этого еду в город. На воротах стоят двое. Лохматые огромоны, высокие, как шкафы, и пахнут тоже как шкафы, в которых давно что-то умерло.

— За проход — десять золотых, — заявляет один.

— Вы что, с каждого огромона берёте по десятке? — удивляюсь я.

— Нет, — хмыкает второй. — Только с неместных. Скажи спасибо, что вообще тебя не обобрали до нитки.

— Ну вот вам тогда, — говорю, доставая мешочек. — Заслуженные десять.

Метко кидаю огромону в руки звякнувший мешок и еду на Белогривом вглубь города. За спиной — довольный гогот. Шуршат мешком, рассовывают монеты по карманам. Уже делят, кто сколько.

И тут — бах!

Карманы стражников взрываются, а сами они в ужасе подпрыгивают. Под иллюзией монет я передал петарды, причём, как оказалось, неслабые. Стражники с ором шарахаются в стороны и падают на землю, хлопая себя по разорванным штанам. У одного от страха мех встаёт дыбом, второй буквально поседел.

Как я и сказал, заслуженные десять.

Веду коня на самую широкую улицу и разглядываю вывески. Мой выбор падает на садовую лавку. Змейка остаётся снаружи — охраняет Белогривого, и лучше к Горгоне не подходить, если тебе дорога нижняя челюсть. Она и на коня рычит, когда скучно.

Внутри — пыль, мешки, запах старых корнеплодов. За прилавком болтают двое огромонов. Один — коротышка, наглый, с бородкой как у крота. Второй — массивный, с руками как бочки, и большей частью только поддакивает первому.

— Мне нужны семена кормовой травы, — говорю без лишних расфусоливаний.

Коротышка даже не поднимает глаз:

— Вон мешки. Овсяница луговая, нормальная трава, если не загнётся.

— У меня не загнётся. Сколько?

— Десять медиков.

Ну хоть здесь ценники без перегиба.

Пока лезу в поясной кошель и передаю деньги, в мыслеречь врывается радостный голос Насти:

— Даня, Гагера взяли! А ещё показ энта сработал, и Багровый Властелин в восторге…

Она ещё щебечет, что Багровый выдал мне какой-то мандат, но об этом потом подумаю. А то, что Гагер пойдёт под суд — очень даже хорошо. Одной проблемой станет меньше. Он, конечно, хитрый жук и ещё попробует выпутаться, но и мы начеку.

Один из огромонов вдруг косится в окно:

— Это твой конь?

— Мой, — отвечаю. Змейку оттуда не видно — она стоит за спринтом, а то бы коротышка ещё больше впечатлился.

Огромон выпрямляется, усмехается и лениво говорит:

— Мы его забираем. В счёт оплаты за мешок.

Я моргаю.

— Я же только что оплатил.

Коротышка глянул на напарника и довольно щёлкнул языком:

— Кажется, он не понял, брат.

Молчаливый мотает шеей, потирая кулаки. Типичный жест: «ща мы тебе объясним политику лавки».

— Это наш город, — продолжает коротышка, опираясь на стойку. — Здесь так работает.