Раззявленная пасть дракона, установленная на носу, точно легла на внезапное препятствие – и страшный удар сотряс корабль. Затрещали доски, и мокрый канат, натянутый как струна, просто выломал из носа драккара толстую деревянную балку, на которой была закреплена и голова дракона, и наружная обшивка носовой оконечности корпуса корабля.

Драккар вздрогнул, словно тот кабан, что в лесу с разбега напоролся на моё копье – и начал разваливаться. Доски в его носовой части разошлись в стороны, в раскрывшийся трюм хлынула вода, и корабль стал быстро тонуть.

Но до берега оставалось всего ничего, так что норды, бросив весла, похватали щиты, висящие на бортах, и стали прыгать с драккара прямо в воду, которая в этом месте была примерно по грудь.

Я пихнула локтем в бок Винса, стоящего рядом, он оглушительно свистнул, и в нордов с высокого берега полетели стрелы – впрочем, не причинившие им особенного вреда. Северяне и правда были профессиональными воинами, которые, прикрывшись круглыми щитами, стремительно бежали вперед. Сильные бойцы преодолели отбойное течение, и набирая скорость, неслись к берегу, страшно крича и разбрызгивая воду во все стороны. Вот она им уже по пояс... Почти по колено...

Внезапно раздался вопль, перекрывший боевые кличи. Один из воинов, бежавший в первых рядах, вдруг рухнул как подкошенный, хлебнул ртом воды, забился, пытаясь встать – и заорал снова, подняв вверх руку, в которой торчала большая окровавленная «кнопка»...

Как только вдали появились корабли врага, я велела крестьянам разложить в воде возле берега заранее изготовленные нашим кузнецом две сотни железных бляшек с торчащими из них острыми шипами длиной в ладонь взрослого человека. И сейчас норды один за другим напарывались ногами на эти примитивные «мины», которые легко пробивали тонкие кожаные подошвы сапог, лишенные еще не изобретенных подметок и каблуков...

Поскольку лучники Ланселота продолжали стрелять с берега, норды сперва подумали, что это их рук дело, и продолжали бежать, прикрываясь щитами, и тем самым ограничивая себе обзор... И падали в воду один за другим от внезапной резкой боли, пронзавшей ногу то одного воина, то другого. Пытаясь выдернуть из стопы непонятный предмет, раненые норды бултыхались в воде – и многие из них напарывались на новые «кнопки», теперь уже грудью, плечами, или спиной...

Вода возле берега моментально окрасилась кровью – и тут же в ней замелькали плавники сельдяных акул. Трехметровые хищные рыбы в последнее время постоянно паслись у берега, так как я в самом начале своей деятельности велела всю требуху от разделки добычи сбрасывать в воду. Разумеется, результатом такой прикормки стали буквально табуны этих океанских чудовищ, постоянно снующих у берега.