Парни, только что болтавшие и пересмеивавшиеся, затихли и подскочили. Видимо, я не смогла скрыть эмоции, потому что вместо привычного подобострастия на их лицах появился откровенный испуг.

— Я вчера велела вам работать, закрыв лица косынками. Почему вы нарушили приказ?

— Да что вы, барыня, — заговорил за всех Митька, самый старший —до сих пор он казался мне самым ответственным. — Как вы велели, так все и сделали. Хоть и жарко было с замотанной мордой.

— А мед, который вы съели, сам сквозь ткань просочился?

— А мед мы потом… — подал голос веселый болтун Антошка.

Охнул, сообразив, что, пытаясь увильнуть от наказания за одно, подставился под другое.

Детский сад, честное слово!

— Я вам про мышиную порчу говорила? — вкрадчиво начала я.

— Так мы все в точности, как вы велели, и сделали, — сказал Митька. — Лица тряпками обмотали, пока работали, не снимали, а как с пасеки ушли, так и размотались. Тряпье, опять же как вы велели, сразу в щелок бросили, потом выстирали, все честь по чести.

— А вы не подумали, что если порча мышиная может с воздухом в тело залететь, то и на сотах она наверняка есть?

Они переглянулись, качая головами, явно уже беспокоясь, что эти их переглядывания выдают куда лучше любых признаний.

— И что медовые соты я сразу в котел выбрасываю не потому, что с жиру бешусь, а потому, что они мышами обсижены и такой мед просто опасен? Не говоря уж о том, что он скиснуть мог.

— Да он не кислый был, — вздохнул Митька, сообразив, что отпираться бесполезно. — А про порчу не подумали мы, барыня, виноваты.

Очень хотелось рявкнуть, что за визит врача я вычту из их жалования, но ведь тогда эти балбесы, если заболеют, до последнего будут скрывать.

— И ничего нельзя сделать? — спросил обычно молчавший Данилка.

— Молиться, — в сердцах бросила я.

И правда, что тут сделаешь? Даже в моем мире экстренной профилактики мышиной лихорадки не существует. А здесь и вовсе…

Может быть, магия? То самое благословение, о котором упоминала княгиня Северская? В том, что оно может лечить, я была уже уверена: Варенька носилась бодрой козочкой, и казалось, гипс скорее служил для нее ограничителем, чем необходимостью. Может ли магия остановить развитие вируса?

Надо бы написать княгине…

Я представила, как пытаюсь объяснить женщине этого мира, пусть умной и понимающей, про вирусы и инкубационный период, — и всякое желание писать пропало.

Да и чем, если уж на то пошло, поможет магия, когда нет еще никаких повреждений ткани, есть лишь размножающийся внутри клеток вирус?

И все же лучше я рискну оказаться дурой в глазах княгини Северской, чем из-за моего нежелания ею выглядеть кто-нибудь из этих балбесов останется инвалидом, а то и вовсе умрет.

— Значит, так.