Ему задолжать — так он из лап не выпустит, пока весь долг с процентами до последней четверти змейки не выжмет. А Северский хоть чужие долги не забывает, но и свои помнит. Значит помнит, что председателем дворянского совета его сделали не для того, чтобы он свои карманы набивал — впрочем, он и так в золоте купаться может, — а чтобы жизнь в нашем уезде лучше делалась, в интересах державы нашей. И сделали его председателем члены совета, к которым и ты сейчас принадлежишь. Так что можно сказать, будто и он тебе должен.

Я с сомнением покачала головой. Марья Алексеевна добавила:

— К тому же и ты ему свою благодарность покажешь.

— Он берет взятки?

Почему-то эта мысль была мне неприятна, Северские мне понравились, и разочаровываться не хотелось.

— Ты, Глашенька, взятки и благодарность не путай. Вот, скажем, затеялся князюшка о том годе сахар из свеклы добывать. Пока завод строили, немало мастики на воске перевели, и очень уж он сокрушался, что мужики-бортники цены на воск задрали так, что пришлось из соседнего уезда возить.

— Поняла, — медленно проговорила я, в который раз чувствуя себя безмозглой девчонкой рядом с этой женщиной. Потом сообразила еще кое-что.

— Сахар из свеклы, говорите?

— Да, кто бы мог подумать, а ведь получилось. Привилегию на этакую диковинку получил.

— И свеклу он, конечно, сам выращивает? Из своих семян?

— Как и все.

А чтобы были семена, нужно опыление.

— К чему ты об этом? — полюбопытствовала генеральша."

"— Похоже, я в самом деле могу его отблагодарить, и не только продавая воск по-соседски. Но надо подумать.

— Подумать всегда полезно. А что до взяток… — Она вздохнула. — Опять же, не путай плату за покрытие злодейства или, скажем, за то, чтобы барку с солью потопить, соль до того продав, — и признательность за труды. Канцелярист в столице жалования имеет двести отрубов в год, а чтобы там жить хоть как-то, нужно не менее трех тысяч в год. Вот и идут все с подарками, понимая, что иначе чиновнику не выжить. А ведь у них семьи.

— Как будто их кто-то заставляет работать канцеляристами, — не удержалась я.

— Милая, так по закону, еще в прошлом веке принятом, дети канцеляристов ни на какую службу, кроме гражданской, поступать не могут.

Похоже, мне надо поставить свечку местному богу за то, что я оказалась дворянкой. Как бы я ни ворчала на дурацкий этикет, он все же лучше подобного бесправия.

— Хотя бывают и настоящие мздоимцы, конечно. Наш прежний исправник, говорят, целое состояние на вымогательстве сколотил. Да немного оно ему помогло, когда удар хватил. — Она похлопала меня по руке. — Не бери в голову, милая. Я подскажу, где надо.

— Да как же не брать в голову! — возмутилась я. — Ладно привилегия, могу и без нее обойтись, но мне еще в губернский суд прошение писать.