Граф Стрельцов, земский исправник, расследующий гибель моей тетушки, дал мне несколько ценных советов, а его светлость князь Северский был так добр приехать с соболезнованиями и передать вспомоществование от лица дворянского совета.

— В самом деле, очень любезно со стороны столь высокородных господ. Жаль, что у них вряд ли найдется время и возможности помогать вам дальше.

Я промолчала, впрочем, он и не ждал ответа.

— Вы удивительно хорошо держитесь для столь юной барышни. Все же скоропостижная смерть тетушки наверняка внесла путаницу в ваши дела. Когда вы покончите со всеми скорбными обязанностями, я навещу вас и помогу разобраться с приходными и расходными книгами. С ними и не каждый купец первой гильдии в состоянии управиться.

— Вы чересчур добры ко мне, — обернулась я, хлопая ресницами. — Жаль, я нескоро смогу получить в свое распоряжение эти книги. Они очень заинтересовали его сиятельство, господина исправника. Должно быть, он считает, будто тетушку убили из-за каких-то не очень явных дел. Но Марья Алексеевна Пронская обещала мне помочь с ведением хозяйства, пока я не встану на ноги.

Я открыла дверь, приглашая в комнату. На лице жениха промелькнуло разочарование. За длинным столом еще оставались несколько мужиков, но при виде Кошкина их словно ветром сдуло. Гришин и Игнат поднялись, приветствуя нового гостя — Игнат чуть подобострастно, Гришин — натянув на лицо уже знакомую мне маску недотепы, смущенного чересчур важным обществом. Захар Харитонович поклонился им, подошел к священнику, сложил руки на груди и снова поклонился.

— Благословите, отец Василий.

— Господь благословит. — Тот накрыл ладонью его затылок.

Выпрямившись, Кошкин извлек из-за пазухи пухлый бумажник.

— Примите вспомоществование для храма, на молитвы за упокой души убиенной Агриппины Тимофеевны Верховской.

Он развернул веером пять купюр по десять отрубов, положив их на стол.

— Господь да призрит на вашу щедрость, Захар Харитонович, — негромко и торжественно проговорил священник. Он собрал купюры и тут же повернулся к сидящему рядом церковному старосте. — Федор Петрович, внесите сию сумму на поминовение рабы божьей Агриппины.

Церковный староста, белый как лунь, но еще не согбенный, встал, поклонился Кошкину, прежде чем собрать деньги.

— Сделаем по чести. Молитвы за повиновение рабы Божьей Агриппины да прольют милость небесную на ее душу, да и вашей душе наверняка зачтутся."

"— Вот это щедрость! — подчеркнуто простодушно протянул Гришин. Глянул на меня быстро и остро и опять натянул маску простачка. — Вы, верно, сильно почитали Агриппину Тимофеевну.

Сотский Игнат склонил голову.

— Дай вам бог здоровья, Захар Харитонович, такое подаяние — великое дело. — В его голосе прозвучало неподдельное уважение.