Утром дилижанс кое-как дотащили до деревни, которая расположилась не на самом тракте, а в небольшом отдалении и прикрывалась с дороги молодой рощицей.

Пронька гордо ходил по улице, ведь в его доме остановились настоящие благородные господа, видимо для солидности он разом облагородил и Эбби с Фредом.

Изба у него действительно была небогатой, нам даже провизию пришлось закупать по соседям. Я сама видела, как Пронька подбоченясь стоял у плетня, а к нему по очереди подходили селяне, предлагая то курицу, то колобок масла, то пяток яиц. Я спросила у Эбби отчего так и она пояснила, что подати в барскую казну селяне платят звонкой монетой, а её в деревне ещё пойди, найди. Обычно тут действовал взаимный обмен: шерсть меняли на мясо, мясо на муку, муку на ткани. Потому селяне так радовались возможности что-то продать за наличные.

В избе суетилась супруга Проньки и его дочка — рыжая конопатая Грунька. Только утром я рассмотрела, что девице было лет пятнадцать — не больше. Она с завистью смотрела, как Эбби вплетает мне в косу широкую атласную ленту. А количество стоящих возле стены сундуков так и вовсе приводили её в восторг.

— Отродясь столько добра не видела, — вздыхала девчонка.

За два дня мы немного тут обжились, Эбби рассказала хозяевам, что я вдовствующая баронесса Тирсо, направляюсь в свои земли. Груня подсаживалась рядом, слушая её рассказы о нашей поездке.

— А вот я дальше соседней деревни никуда не ездила.

— Ничего, у тебя ещё впереди, вот выйдешь замуж и в город на ярмарку поедешь, — улыбнулась я девушке.

— Да какой замуж, — махнула она рукой, — парней в деревне раз-два и обчёлся. Тех, кто посправней, ещё щенками разобрали, остальные в город на заработки подались, остались одни непутящие, так видать и придётся в старых девах куковать, — она как-то по взрослому вздохнула, перекидывая за спину толстую рыжую косу. — Я может тоже по осени в город сбегу, работать стану. Я сильная, много чего умею! Всё лучше, чем тут в одиночестве сгинуть!

Прислушивающаяся к нашему разговору Эбби начала расспрашивать девицу, умеет ли она стирать, готовить и в доме прибираться. Потом, когда мы вышли во двор, погреться на солнышке, нянюшка снова удивила меня.

— Как тебе хозяйская дочка, глянулась ли?

— Хорошая девчонка, жалко её. Если в город сунется, то и пропасть может.

— Значит, по нраву тебе Грунька пришлась? — прищурилась Эбби.

— О чём это ты, нянюшка?

— Стара я стала, помощница мне нужна, а тебе горничная. Девчонка конечно несмышленая совсем, так её обучить можно, воспитать под себя. Хороших горничных поди ещё сыщи.

— Да отпустят ли её родители? — засомневалась я. Всё же не в соседнюю деревню, а на другой конец страны едем.