— Вот и добрались, — мужик что есть силы застучал кулаком по воротам, горланя, — мать, открывай, я тебе постояльцев привёз!

Окна в доме вспыхнули зыбким огоньком, посветлели и окошки в соседних домах, видать своими воплями Пронька успел перебудить половину деревни.

Воротина приоткрылась, к нам вышла сонная женщина в длинной ночной сорочке и накинутой на плечи шали.

— Где тебя бесы носили, чаво горланишь на ночь глядя, окаянный?

— Неча ругаться, видишь — не один я, гляди, кого у леса встретил. Благородные господа. Ты их в избе устрой, а я пока лошадь распрягу, — Пронька гордо выпятил грудь колесом, кивая в нашу сторону.

Завидев нас, хозяйка заохала, пошире распихивая ворота.

— Да что же с вами такое приключилося? Промокли, замёрзли небось! Вы в дом, в дом ступайте! Изба-то у нас небогатая, тут уж не обессудьте, зато я с вечера печь протопила, тепло у нас, тут и согреетесь.

В избе действительно было тепло, а ещё темно — хоть глаз коли. Вошедшая с нами хозяйка вдруг громко гаркнула:

— Грунка, подь суды!

От неожиданности я аж вздрогнула.

В углу избы послышался какой-то шорох и молодой женский голос ответил:

— И чего вы маменька всё по ночи шарахаетесь, спать ложитесь, вставать рано!

— Ты лучину-то зажги, гости у нас!

Кто-то прошлёпал босыми ногами по полу, что-то громыхнуло, следом зажёгся крошечный огонёк. В его свете я смогла разобрать стоящую возле печи молодую девушку. Через минуту огоньков стало несколько и в избе стало заметно светлее.

— Вы трапезничать будете или вас сразу спать уложить? — поинтересовалась хозяйка.

Мы с Эбби переглянулись, я так устала, что сил на ужин вовсе не оставалось, тем более мы уже успели немного перекусить в дороге.

Нянюшка тут же взяла инициативу в свои руки, договариваясь с хозяйкой о ночлеге, затем они вдвоём принялись командовать хозяйской дочкой, чтобы та приготовила мне постель. Судя по всему, спать я буду на её кровати.

Дверь отворилась, мужики один за другим принялись вносить в дом сундуки. Хозяйка тут же заругалась на них:

— Двери-то прикрывайте, всю избу мне выстудите, окаянные!

От суеты и шума у меня стало побаливать в висках, а может это я просто на ветру продрогла. Всё же это тело такое слабое и изнеженное!"

"Пока заносили сундуки, Грунька показала место моего ночлега. Узкая деревянная кровать была отделена от остального дома чем-то вроде плетёной ширмы — этакий заборчик прямо в доме. Зато там спокойно можно было раздеться, хотя в таком полумраке и так мало кто что смог бы рассмотреть.

Эбби помогла мне снять платье и, укрыв толстым лоскутным одеялом, вернулась к хозяевам дома. До меня ещё некоторое время доносился их бубнёж, а потом я уснула.

В деревне мы застряли на целых два дня, поломка оказалась действительно серьёзной.