Через какое-то время он вдруг чуть повернул голову, и в этот момент стало очевидно, что брови его сошлись, как два обнаженных меча, глаза пылают словно факелы, а голос звенит от еле сдерживаемого гнева:

— Хватит болтать без толку! Почему ты все еще здесь?!

Хотя Чу Ваньнин был невероятно хорош собой, его внешности всегда не хватало мягкости, а уж когда он злился, то и вовсе внушал ужас. Ши Мэй задрожал от страха и, опасаясь разгневать учителя и тем самым навлечь на Мо Жаня еще больше неприятностей, поспешно поклонился и сбежал.

В библиотеке остались только они вдвоем.

Вздохнув про себя, Мо Жань самым почтительным тоном сказал:

— Учитель, ваш ученик признает свою вину и продолжит составлять опись книг.

Не поворачивая головы, Чу Ваньнин сказал:

— Если ты устал, иди домой.

Удивленный Мо Жань вскинул голову.

Чу Ваньнин холодно продолжил:

— Я не буду тебя задерживать.

С чего это он так расщедрился, что даже разрешил ему уйти? Здесь точно какой-то обман!

Быстро сориентировавшись в ситуации, Мо Жань поспешил сказать:

— Я не уйду.

Сделав паузу, Чу Ваньнин холодно усмехнулся:

— …Что ж, делай что хочешь.

После этих слов он взмахнул широкими рукавами, развернулся и ушел.

Мо Жань застыл в оцепенении… никакого обмана? Он-то был уверен, что Чу Ваньнин обязательно одарит его парочкой ударов своей ивовой лозы.

Закончив разбираться с книгами только к середине ночи, Мо Жань сладко зевнул и наконец покинул библиотеку."

"Несмотря на глубокую ночь, в спальне Чу Ваньнина все еще горел тусклый свет.

Ого! Так этот мерзкий демон все еще не спит?

Мо Жань подошел к двери и приготовился уважительно попрощаться с Чу Ваньнином, прежде чем уйти, но войдя внутрь, обнаружил, что тот уже уснул.

Как оказалось, этот забывчивый мужчина просто забыл потушить свечу перед сном.

Или он так увлеченно работал над чем-то, что просто отключился от усталости. Обдумывая эту возможность, Мо Жань взглянул на лежащие на краю кровати детали Ночного Стража, потом заметил, что Чу Ваньнин даже не снял металлические перчатки, в одной из которых была зажата застежка, и в итоге окончательно убедился в правдивости своего предположения.

Спящий Чу Ваньнин больше не выглядел таким неприступным и пронзительно холодным. Он лежал свернувшись калачиком на заваленной деталями, пилами и топорами кровати. Всего этого хлама было так много, что на ложе почти не осталось места, чтобы прилечь, поэтому он сжался в максимально компактный клубочек, и даже прикрывавшие его глаза тонкие длинные ресницы выглядели какими-то жалкими и невыносимо одинокими.

Какое-то время Мо Жань просто тупо глазел на него.