Чу Ваньнин прошел в помещение и, не обращая внимания на Мо Жаня, посмотрел сверху вниз на стоящего на коленях Ши Мэя и холодно сказал:

— Павильон Алого Лотоса со всех сторон защищен магическим барьером. Ты правда думал, что можно войти без разрешения и я не замечу?

Испуганный Ши Мэй поспешил склониться до земли:

— Ученик признает свою ошибку.

Обеспокоенный Мо Жань поторопился вмешаться:

— Учитель, Ши Мэй пришел, только чтобы сделать мне перевязку, и собирался сразу же уйти. Пожалуйста, не ругайте его.

Взволнованный Ши Мэй также не собирался уступать:

— Учитель, младший брат Мо не имеет к этому никакого отношения.

Это всецело моя вина. Ваш ученик готов понести заслуженное наказание.

— … — лицо Чу Ваньнина побледнело до оттенка нежной зелени.

Он и пары слов сказать не успел, а эти двое наперебой пытаются взять всю вину на себя, объединившись против него, словно он был их общим врагом или страшным бедствием, вроде мора или наводнения. Чу Ваньнин немного помолчал и, с трудом сдержав нервное подергивание бровью, холодно сказал:

— Какое впечатляющее единодушие и похвальное стремление помочь ближнему между моими учениками.

Я тронут до глубины души! Похоже, в этой комнате есть только один злодей, и это я.

— Учитель… — пробормотал Мо Жань.

— …Не смей звать меня! — Чу Ваньнин раздраженно взмахнул широким рукавом, давая понять, что больше не желает говорить с ним. Мо Жань же не мог понять, что с ним опять не так. Из-за чего он так сильно разозлился? Единственное объяснение, которое пришло ему в голову: Чу Ваньнин ненавидел людей, которые слонялись без дела и из добрых чувств выгораживали друг друга.

Похоже, любые проявления человеческой привязанности вызывали у него лишь глухое раздражение, словно соринка в глазу...

Какое-то время все трое молчали.

Внезапно Чу Ваньнин покачал головой и повернулся, собираясь уйти.

Ши Мэй поднял лицо и, растерянно взглянув на него покрасневшими в уголках глазами, пробормотал:

— Учитель?

— Уходи. Вернешься, когда перепишешь правила школы десять раз.

Ши Мэй опустил глаза и, помолчав немного, тихо сказал:

— …Да.

Мо Жань продолжал стоять на коленях на том же месте.

Ши Мэй встал, посмотрел на Мо Жаня и, чуть поколебавшись, снова опустился на колени, обратившись с мольбой к Чу Ваньнину:

— Учитель, раны младшего брата Мо только начали заживать. Простите мою дерзость, но я осмелюсь просить вас не слишком нагружать его тяжелой работой.

Чу Ваньнин не проронил ни слова, в одиночестве стоя в круге неровного света, отбрасываемого подвесным фонарем.