— И есть доказательства? Кроме этой бумаги…

— Сыскная полиция сейчас проверяет алиби негодяя. Но все уже и так понятно. Он угрожал, письмо писано его рукой.

— А почему внизу четыре буквы?

— Что? — переспросил полковник.

— Вячеслав Иванович, почему там четыре буквы? Для фамилии, имени и отчества достаточно трех.

— Я… не знаю.

— А по-моему, они означают слово «месть».

Полицмейстер перечитал бумагу.

— Ну, может быть, может быть. Но это ничего не меняет. Сейчас сюда привезут нашего мстителя, и он ответит. Сорок тысяч убытков!

— Давайте дождемся его, а там решим.

Когда подозреваемого наконец разыскали, он не вязал лыка. Опухший от многодневного пьянства человек был обнаружен сыщиками в ресторане «Босфор». Официанты подтвердили, что отставник действительно угрожал сжечь «Шато-де-Флер», особенно когда допился до чертиков. Вот только он уже три дня не покидал Труханова острова. А сад сгорел позавчера.

Обескураженный Цихоцкий отбыл на лечение. В первых числах июня Киев остался без первых лиц. Трепов уехал на Кавказ, и его обязанности исполнял вице-губернатор барон Штакельберг.

Вместо полицмейстера заправлял его помощник коллежский советник Гуковский. Даже предводитель губернского дворянства князь Репнин смылся из города. Он направился в Москву на празднование двухсотлетнего юбилея 5-го гренадерского Киевского генерал-фельдмаршала Репнина полка. А оттуда сразу укатил в Ниццу. Власть в столице края вершили заместители.

К удивлению Лыкова, Желязовский не испугался его угроз и продолжил сопротивляться дознанию. Асланов повел себя умнее. Он вызвал питерца на разговор и сообщил важные сведения.

— Алексей Николаевич, вы спрашивали меня про некоего Арешникова.

Помните?

— Помню.

— Я догадался уже, что вы просто так ничего не делаете. И дал команду собрать об этом типе сведения. И что же оказалось? Он не простой арендатор кирпичного завода. Тут есть второе дно.

— И в чем оно заключается? — спросил надворный советник, весьма заинтригованный.

— Я провел подсчеты. Целый вечер сидел. И вот что выяснил. Арешников надувает своих нанимателей.

— Каким образом?

Околоточный ухмыльнулся и разложил на столе исписанные листы бумаги:

— Вот. Мощность Лаврского завода — три миллиона штук кирпича в год.

А Яков Ильич в прошлом году продал семь миллионов. Точно вам говорю. Я запросил цифры у главных киевских подрядчиков. Где Арешников взял еще четыре миллиона?

— Изготовил и утаил от келаря?[38]

— Нет, из печи украсть не дадут. Вся глина сосчитана, выход кирпича тоже. Ну, догадайтесь.

— Неужели открыл где-то собственный завод?

— Точно так, — обрадовался надзиратель. — Вы молодец, быстро сообразили. Я дольше думал.

— И где же он?

— В Ржищеве.