– Ну-у-у, нет, не ошибся, все так, но… – мямлила что-то невразумительное Клава, – но…

– В таком случае очевидно же, что нам надо как можно быстрей пожениться, – кивнул Матвей, принимая подтверждение своих выводов.

– Но… – снова протянула растерянно Клавдия. – Я вот так сразу взять и ухнуть в замужество не могу, Матвей.

– Почему? Что тебе мешает? – уточнил он.

– Мне надо подумать, понять… – развела Клава руками от неловкости. – У меня куча всяких житейских обстоятельств… – все тянула она, не зная, как сформулировать свой отказ. – И потом, – вдруг взбодрилась, найдя-таки вескую, по ее мнению, причину для отказа, – мы ведь практически не знакомы и даже не встречались толком.

Мы ничего не знаем друг о друге.

И, расстраиваясь от того, что приходится объяснять в первую очередь себе самой то, что она и сформулировать-то не в состоянии, выпалила первое, что пришло в голову:

– Может, я храплю во сне…

– Ты не храпишь, – усмехнулся Ладожский.

– Ну, может, ты храпишь, – выдвинула следующее предположение она.

– Наверняка, – ответил Матвей и спросил: – И что, по-твоему, это достаточно веский повод, чтобы не создавать семью?

– Нет конечно! Это я образно, о том, что мы не знаем друг о друге и таких мелочей.

Я даже не знаю, какую музыку ты любишь, и любишь ли вообще. И вот так сразу, после одного обеда, четырех дней поездки, двух потрясающих ночей и одного «полусвидания», как ты назвал нашу последнюю встречу, взять и ухнуть, решиться замуж… – пролепетала она растерянно."

"– А чего болтать попусту? – объяснил Матвей свое решение. – Трали-вали, журавли… Либо да, либо нет, это же очевидно и сразу чувствуешь и все понимаешь.

А если для того, чтобы быть вместе, требуется что-то там узнать друг про друга, о чем-то там договориться, исполнить какие-то непременные условия и ритуалы, то это точно не любовь, а торговая, коммерческая сделка. У меня такая уже была, и ничего путного из этого не вышло, да и не могло выйти по определению. Я люблю тебя, ты любишь меня, мы совпадаем во всем, понимаем друг друга, чувствуем, слышим и дышим на одном языке и на одном языке живем. И это называется офигенная удача. Нам невероятно повезло встретить друг друга, наверное, реально как в сказке. И жить нам надо вместе, а не бегать по свиданиям урывками от жизни, по-моему, это очевидно.

– Да… – покивала Клавдия, испытывая ужасный, мучительный душевный разлад, – тут ты прав, как в сказке, но… вот так и сразу… – И посмотрела на Матвея несчастным взглядом, ища в нем поддержку и понимание. – Ты даже с моим сыном не знаком. Понимаешь, о чем я говорю?

– Зато я знаком с его отцом и не сомневаюсь, что с твоим Павлом мы найдем общий язык, – отринул и этот аргумент Матвей.