— Вряд-ли это поможет, — вновь покачал головой я, пододвигая кружку к себе поближе, — Он сектант и, вероятнее всего — фанатик. А такие скорее откусят себе язык, чем скажут то, чего говорить не хотят. Правда есть одно «Но». У каждого такого фанатика есть слабое место.

— Дочка, — хмыкнул Дельрин.

— Ну, с ней тоже можно «поговорить», — равнодушно пожал плечами капитан, — Прямо на глазах у кузнеца.

— Это лишнее, — возразил Вернон, — Не нужно никого пытать. Девушка отравлена довольно редким и сильнодействующим ядом. Она и так умрёт прямо на глазах у старика.

Если, конечно, я не дам ей противоядие.

— Иногда обычной смерти может быть недостаточно, — скептически хмыкнул Бернард, — Если он действительно фанатик, то этот фанатизм может пересилить даже и любовь родителя к своему ребёнку.

— А кто сказал, что она «просто умрёт», — ухмыльнулся Вернон, — О нет, лёгкой смерть для неё точно не будет. Это Аквиранское зелье, которое колдуны используют для омоложения и трансформации своего тела. Для них оно тоже вредно, но благодаря магии у них есть шанс выжить и прийти в себя после процедуры.

А вот для обычного человека… — Вернон сделал большой глоток их своей кружки и отёр усы тыльной стороной ладони, — Для обычного человека всё куда как печальнее. В первые две недели с ним почти ничего не происходит. Затем, он начинает сильно болеть. Это похоже на обычную простудную хворь или другую. В зависимости от того, на что острее всего реагирует тело принявшего яд. В итоге дней за пять человек впадает в глубокую кому. Ещё на неделю. Она сейчас как раз таки в этой стадии. А вот потом… Начинается самое интересное. Отравленный приходит в себя, а изменения в его теле вступают в решающую фазу. Человека почти в буквальном смысле начинает ломать. Кожа покрывается кровавыми волдырями, которые лопаются оставляя после себя гноящиеся язвы. Мышцы начинают спонтанно сокращаться, и конечности сводит судорогами. Кости ломаются от малейшего напряжения. При этом человек всё чувствует, и пребывает в сознании. До самого конца, пока не умрёт от болевого шока. Обычно простого кмета хватает на три — четыре дня. И она промучается, если я не дам ей лекарство. А я не дам, пока старик не выложит всё, как на духу.

— Сурово, — чуть ошарашенно выдал Дельрин, — А разве лекари, когда поступают в ученичество, не приносят клятву? Ну там, лечить всех страждующих и всё такое.

— Цеховые и церковные, быть может, да, — равнодушно пожал плечами Вернон, — А я никаких клятв не давал и не собираюсь. И если девке придётся помучаться, чтобы старик вывалил всё, что знает — пускай мучается.

— Знаешь, Вернон, — я настороженно посмотрел на лекаря, — Иногда ты меня пугаешь.