И именно это нас беспокоит больше всего. Дело в том, если ты опять умрёшь где-то там, некому будет занять место после тебя. Принц всё ещё не вошёл в тот возраст, в котором можно короновать и давать бразды правления в руки. А ты по определённым причинам не можешь обзавестись собственным кровным ребёнком. Нет, Аэлирн, твои безумные эксперименты здесь не помогут, даже не думай открывать рот на эту отвратительную тему. Я ничего не хочу слышать о… беременности у мужчины. – Валенсио скривился столь явно, что я с трудом удержал желание дать ему по морде. – Вопрос остаётся открытым, Эмиэр.

Как ты будешь поступать?

– Я никогда не «обзаведусь», как ты выражаешься, своим кровным ребёнком. – Жёстко отрезал я, чувствуя, как воспоминания о рассказе Вайнера ледяными осколками пронзают душу. – Если тебе так угодно, я выберу себе наследника, но с двумя условиями. Во-первых, это будет ребёнок, не имеющий никакого отношения к знатным домам. Во-вторых, это будет сделано после победы. Ибо в случае моего очередного поражения вы можете забыть о себе, как о… Словом, вы можете забыть о себе вообще. И никакой наследник не вытащит вас из того адского пекла, что здесь устроят Тёмные.

Больше я не желаю говорить на эту тему. Канцлер, я буду ждать вас наверху. Все остальные могут быть свободны.

Соскользнув со стола, я двинулся на этаж выше – там была небольшая читальная комната, рассчитанная не более, чем на четырёх человек. Уютные кресла стояли вокруг низкого столика, на котором сейчас ютились графин с вином и несколько бокалов. Плеснув себе алкоголя и опустившись в одно из кресел, я стал дожидаться Аэлирна. Он поднялся не сразу – снизу доносились возмущённые вопли и отголоски яростных споров.

Должно быть, моё заявление подожгло несколько нежных задниц и не желало укладываться в диаметрально противоположной части тела. Вскоре разговоры стихли, и Павший поднялся ко мне, рассеянный и, кажется, виноватый. Робко опустился напротив меня в кресло, окинул взглядом вино и не соблазнился. Я молчал, смакуя великолепный напиток и постепенно умеряя свою разгоревшуюся ярость. Видят боги, она мне была нужна в последнюю очередь сейчас, когда я приближался к Джинджеру семимильными шагами.

– Ты знаешь, о чём я хочу поговорить.

– Наконец выдавил из себя я. Мне не хотелось говорить на эту тему. Она была ледяной, колючей, тёмной, как тот мрак, что таился за гранью жизни.

– Знаю. – Кивнул мужчина. – Я должен был сказать тебе об этом раньше. Должен был, но не сказал. Пожалуй, я даже не собирался говорить об этом, но раз уж тебе всё рассказали до меня… Что ж, да. Павшие возрождаются в родственной крови, в первенце, появляющемся в нужное время. У меня это был ты.

– Детей выращивали, как оружие для будущей войны.