И мне не хотелось знать, откуда они взяли столько материала для работы, мне не хотелось знать, кем были эти твари какое-то время назад. Они загорались столь же восхитительно и жарко, и я не смог удержаться – остановился, прикрыл глаза, наслаждаясь пляшущим вокруг жаром. Под вечерним небом этот город с высоты птичьего полёта, должно быть, был абсолютно прекрасен сейчас, подобный огненному цветку, чьи лепестки столь настойчиво рвутся к самым небесам. От жара под кожей танцевали мелкие, острые иголочки, и мне от этого было особенно восхитительно, пусть воздух и наполнился запахом горелой плоти.

– Льюис! – вопль над ухом скорее разочаровал меня, чем испугал, и я всё же приоткрыл глаза, внимательно глядя на бледное лицо Аэлирна. Он весь был в крови, и она столь заманчиво пела, что удержаться оказалось совершенно не просто. – Ты что творишь?

– Отойди, чтобы я не сжёг тебя, – улыбнулся я, погладив его по бледной щеке, а затем схватив за шею. – Сейчас мы пойдём в лагерь, и нам предстоит долгий, захватывающий разговор. И ты расскажешь мне про дом Клыка, Белого ветра и прочую чепуху. Если, конечно, ты ещё хочешь следовать за мной.

"Павший отпихнул мою руку, нахмурился, отвернулся. Он был столь напряжён, и я думал, что он испуган, раздражён, и уже даже приготовился ликовать, как нечто тяжёлое опустилось на мою шею. Аэлирн глядел на меня строго и внимательно, смотрел, как я оседаю на мостовую. Перед глазами плыли тёмные пятна, подкатывала тошнота, но что-то внутри меня сопротивлялось подкатывающему обмороку, яростно и дико. Я даже чувствовал, как оно скребётся о мою грудную клетку, точно собиралось сломать её изнутри и выбраться наружу. Приговаривая что-то успокаивающее, Павший присел рядом со мной, обнял, поглаживая по голове.

– Всё в порядке, – тихо проговорил он возле моего уха, затем поцеловав его. – Всё в порядке.

И следующий тяжёлый удар пересилил меня. Глаза закрывались сами собой, а я всё смотрел на пляшущее пламя, и оно уже не казалось мне таким родным, как всего несколько минут назад, но от него исходило тепло. И смерть. «Гори, – из последних сил подумал я, обмякая в объятиях Аэлирна.»

Твоя душа в моих руках

Замрет, как мышь в кошачьих лапах,

Среди тумана не узнает меня,

И ты на годы и века

Забудешь вкус, и цвет, и запах

Того, что есть в переплетениях дня.

========== Когда вершится месть ==========

Как можно призрачной мечтою греться,

И спать спокойно, глубоко дыша,

Когда от боли в клочья рвётся сердце,

И жаждой мести сожжена душа?

Хотел бы я спокойным сном забыться,

Посметь смеяться и мечтать посметь,

И чтоб на розовом рассвете птицы

Хотя бы пели не про смерть!

Звуки заполняли пустое, глухое сознание постепенно, вливаясь в него ленивой, густой жижей, заполняя собой всё вокруг.