Даже тогда дядя Агнус не расстроился из-за смерти дяди Реджа, его брата-близнеца и единственного родственника.

Его беспокоило только то, что дядя Редж предал папу, выбрав сторону Джонатана и помогая ма.

Пугающее осознание проносится в голове.

– Что, если он… – выпаливаю я, и мысль тут же проносится в голове ураганом. – Что, если он что-то сделает с папой?

– Вряд ли он его спас, чтобы убить, – говорит Эйден. – И опять же, подумай. Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я к тому, что он никогда не сделает ему больно.

– Откуда ты знаешь?

Эйден ухмыляется, и в его туманных глазах вспыхивает искра садизма.

– Я всегда вижу издалека людей моей породы.

– Твоей… породы?

– Агнус и я сделаны из одного теста. Мы не против создать анархию, если это приведет нас к желаемому.

– Так он замышляет анархию?

– Он уже сотворил ее тем пожаром.

– Это лишь означает, что его не остановить.

Эйден поднимает бровь.

– Меня не остановить, сладкая?

– Да.

– А что, если дело касается тебя?

– Все равно, да… иногда. То есть я знаю, что тебе небезразлична, но это не значит, что ты придерживаешься политкорректности.

– И никогда не буду. – Он буднично отмахивается. – И как по-твоему, я хочу навредить тебе или защитить?

– Защитить. – Я даже не раздумываю над ответом.

Эйден, возможно, поначалу и хотел задеть меня, но все изменилось. Он не хочет больше причинять мне боль – за исключением некоторых видов секса, но это часть нашей прелюдии.

Эйден – мой главный защитник, и я могу признаться в этом вслух.

– Агнус такой же, как и я. – Он подчеркивает каждое слово. – Такой же, как и я.

Осознание этого накрывает меня, словно вулканическая лава.

– Он хочет защитить папу.

– Точно.

Я ахаю.

– Думаешь, он испытывает такие же чувства?

– Возможно, да. Возможно, нет.

– Я к тому, что не заметила ничего такого, но… – Я умолкаю, копаясь в памяти в поисках каких-то необычных моментов, но в голову ничего не приходит – по крайней мере, на первый взгляд.

– Возможно, он хотел быть его правой рукой и лучшим другом, – говорит Эйден. – С людьми вроде Агнуса никогда не узнаешь наверняка, пока он сам не скажет.

Размышляю над этими словами. Если вдуматься, Агнус забрал Нокса и Тил, потому что его попросил об этом папа. Он спас меня и присматривал за мной издалека, потому что знает, сколько я значу для отца.

Он делал все, чтобы папе было хорошо.

Ну, помимо того, что запер нас в подвале без возможности выйти."

"Осознание этого больно бьет по мне, когда Эйден снова пытается открыть дверь – безрезультатно.

Мы в ловушке.

Глава тридцать четвертая

Итан

Когда я вспоминаю свою жизнь, то на душе остается горечь, что я ничего не довел до конца.

И это даже не относится к тем девяти годам, которые я проспал, пока мир вращался вокруг меня.