Так вот откуда в подвале пахнет дымом.

– Как вы узнали, что мы здесь? – спрашиваю я.

– Мне приходит уведомление, как только кто-то открывает дверь.

– А папа знает?

– Ему не стоит об этом знать. – Агнус делает паузу. – Пока.

Мысль о том, что папа доверяет ему, кислотой прожигает мне горло.

– Я догадывался, что ты вспомнишь, – продолжает Агнус. – Говорил Итану, что ты восстановишь воспоминания, если спустишься сюда, но он упрям, если дело касается эмоций.

– Вы убили мою мать. – Я тяжело дышу, лицо горит от гнева.

– Помолчи, Эльза. – Эйден строго шепчет так, чтобы его услышала только я. – Не провоцируй его, пока у нас нет плана отхода.

Он впивается пальцами мне в руку, удерживая на месте. Эйден осматривается, возможно, в поисках выхода.

– И что же ты сделаешь? – спрашивает Агнус с возмутительной уверенностью. – Расскажешь Итану?

Я проглатываю свой гнев, хоть и хочется выколоть ему глаза. Меня убивает, что этот человек всегда находился рядом с папой после того, как стер маму с лица земли.

Однако Эйден прав. Нельзя действовать сгоряча.

– А что, если расскажу? – медленно спрашиваю я.

Агнус вращает сигарету между пальцами.

– Ты видела, что Эбигейл мертва.

– Она не была мертвой. Она плакала и умоляла о помощи.

– И я ей помог.

– Тем, что сожгли ее?

– Тем, что предложил ей выход, да. Она снесла себе половину лица. И в любом случае умерла бы. – Агнус рассматривает пол, словно она все еще лежит там и стонет от боли. – И потом Эбигейл была ходячим мертвецом с тех пор, как утонул Илай. Я уважаю ее за то, что в конечном счете она избавила от мучений и себя, и остальных.

– И вы не жалеете об этом?

– Я жалею только, что не настоял на том, чтобы Итан отправил ее в психиатрическую больницу. К сожалению, тут я просчитался. Если бы он так поступил, то твоя мать не причинила бы вреда Ноксу, Тил и Эйдену. Если бы он так поступил, она не выстрелила бы в вас и вы не были бы в разлуке десять лет. Так что нет, Эльза. Я не жалею, что забрал у Эбигейл жизнь, которую прежде всего не хотела она сама.

Разве он не психопат?

Если Агнус держится так отстраненно, убив человека, у него точно что-то не в порядке с головой.

Однако услышав его аргументы, я наконец могу понять, зачем он это сделал. И могу понять, почему Эйден считает, что это был правильный поступок.

Ма хотела убить и меня, и папу.

Ма перестала быть мне матерью в день, когда умер Илай. Она утонула вместе с ним в том озере и с тех пор делала все возможное, чтобы утащить нас за собой в ад.

Мое желание, чтобы она была жива, оскорбляет не только папу и меня, но и трех детей, которым она нанесла травму: Нокса, Тил и Эйдена.

Оно оскверняет и обещание, которое я дала Эйдену десять лет назад.

Я надеялась получить все, но это было невозможно.