— Это всё ты. Пагубно влияешь на меня.

— П-ф-ф, — фыркает и смешно морщится.

— Признайся, что и ты меня любишь.

— Не-а, не дождёшься. Любовь прошла, завяли помидоры, одна сухая ботва осталась, Глебушка.

— Любишь!

— Ненавижу!

— Любишь!

— Иди ты!

— Любишь! — уже ухахатываюсь и продолжаю её сердить.

— Хуюбишь!

— Воу! Белова!

— Что?

Набираю полную грудь воздуха и вместе с выдохом, кричу на всю округу:

— Люблю тебя Белова моя!

Янка пугливо вжимает голову и быстро оглядывается по сторонам, а затем толкает меня в грудь и злобно шипит:

— Ты с ума сошёл? Не кричи так, там же ещё домики есть.

А вдруг люди услышат!

— Ага, а ещё белки, волки и медведи!

— Дурак! — косится на меня, а затем выдаёт маленькую улыбочку.

И знаете что? От этой улыбки сейчас я стал самым счастливым человеком на земле. Подхватываю на руки и кружу её. Останавливаюсь. Ставлю на ноги. Впиваюсь ей в губы. Пью её. Жадно, нагло и пошло поглощаю. Хаотично шарю руками по нереально шелковистой коже ее тела. Рву вверх подол юбки, задираю рубашку. Прижимаю к себе.

— А-ах, Глеб… — со стоном скулит.

— Угу, Яночка, вот так ты сносишь мне крышу, — показываю взглядом вниз, намекая на стояк, который скоро сквозь штаны прорвётся.

 — Может, ну его, этот закат?

— Н-нет, — пыхтит она.

Хочет же сама, вижу. Но упрямая. Тащу рукой вдоль тела, спускаюсь вниз, веду к внутренней стороне бедра, ныряю под краешек её трусов. Мокрая.

— У кого-то сок любви потёк. А ты мне тут лечишь…

— Миронов! — рявкает и снова заставляет меня засмеяться.

— Видишь у берега качели?

— Да, — и тут, Яна понимает всё правильно, становясь в секунду пунцово-красной.

— Ну что, полетаем?

Глава 33

Яна

Я окончательно поехала кукушкой, иначе как назвать то, что в данный момент Глеб сидит на огромных деревянных качелях, на которых может уместиться человека четыре, не меньше, а сверху сижу я.

Да! Бесстыдно, развратно, сама толкаюсь, насаживаясь на его член. И с каждым таким толчком качели приходят в движение и раскачиваются.

— Ян, смотри, смотри, там медведь вышел из леса и в шоке смотрит на нас! — ржёт надо мной.

— Идиот! Ты в курсе, что люди твоего возраста ведут себя более серьёзно? Ты вообще взрослеть не планируешь?

— Я только с тобой такой, и да, если с тобой, то не планирую взрослеть.

Будем жить вечно, — бодро отбивает. — А ты прыгай давай, не отвлекайся.

Издевается? Ну ничего, я тоже могу. Посмотрим, кто кого. Медленно приподнимаюсь, а затем опускаюсь на член Миронова до упора, он охает и блаженно откидывает голову назад, повторяю это ещё раз, и ещё, и ещё.

— Ян, пожалуйста… завязывай мучать, — хрипит он.

Вновь опускаюсь до упора и теперь, просто трусь, по-кошачьи извиваюсь, прикусываю его за шею, веду языком вверх и втягиваю мочку уха. Слышу, как он тяжело дышит, так же как и я. В унисон.