Вот, такие у меня новости для тебя.

А потом я говорила буквально всё, о чём думаю. О том, как визуализирую наш просторный и светлый дом, о том, что у нас обязательно будет самая крепкая семья, и даже о своём повторяющемся сне поведала."

"— Ты представляешь, у нас было два ребёнка! Мальчик и девочка. Правда, я уже забыла, кто из них старше, да и неважно это. Они очень красивые, на нас похожи и такие жизнерадостные были… как и мы с тобой, — лепечу, но заканчиваю всё же с небольшой тоской. — Такие дела… да, — ставлю точку в своём рассказе, перевожу взгляд на лицо Глеба, затем придвигаюсь и укладываюсь рядом с ним на самый краешек кровати. — Я тут полежу с тобой пару минут и пойду. Ты же не против? — слушаю тишину, потом киваю сама себе и прикрываю глаза.

Когда я просыпаюсь, то замечаю, что свет в палате уже не такой ясный. Сколько же я проспала? Поднимаюсь и тянусь к тумбочке, на которой лежит мой телефон. Ну конечно, продрыхла два часа. Кладу телефон обратно на тумбу, встаю с кровати и начинаю поправлять постельное бельё. Приподнимаю руку Глеба, чтобы достать из-под неё одеяло и укрыть им. И в этот момент замечаю, что его рука стала теплее. Тело мгновенно каменеет, и я словно в замедленной съёмке перевожу взгляд на его лицо.

Глаза в глаза. Столкновение. Вспышка.

Полюса наших магнитов почувствовали друг друга и притянулись. Замираю. Не дышу. Лишь нижняя губа не то дрожит, не то нервно кривится. Немного сжимаю его руку, а он мою в ответ.

— С пробуждением родной, — говорю тихим хрипом, и по щеке стекает слеза ровной струйкой. — Я так ждала тебя, чтобы ответить на твоё последнее признание, — губы дрожат в улыбке. — Я тоже люблю тебя, мой Миронов! — делаю шаг, наклоняюсь и осторожно целую его. — А теперь прости, но мне нужно срочно позвать врача.

Срываюсь и несусь на космической скорости. Подбегаю к посту и не совсем связно, с тремором, с заиканием, шумно эмоционирую.

— Миронов, там… в палате! Глеб Миронов, он глаза открыл! Он проснулся! Вызовите врача скорее!

Дежурная медсестра сначала смотрит на меня с подозрением, но затем до неё доходит смысл сказанных мною слов, она соскакивает с места и несётся в палату Глеба. Убеждается в том, что пациент действительно вышел из комы и срывается за врачом, а я обратно в палату.

Без отрыва смотрю в любимые глаза, в сердце напрочь выбивает предохранители, и оно через раз выдаёт удары, замедляется, но затем вновь набирает скорость, а потом начинает оголтело колотиться, рискуя довести меня до инфаркта.

— Глеб, ты меня… — и все слова застревают в горле.

Он медленно прикрывает глаза и вновь открывает.

Что это? Ответ?

— Ты меня помнишь? Узнаешь?

И снова медленно закрывает глаза и открывает.