А ты его простить хочешь? Скажи мне! Да?

— Саша, успокойся, — прошу его жалостливым тоном, сложив брови домиком и приложив руки к груди, — ты меня пугаешь. Ты так кричишь.

— Ты на вопрос не ответила. Ты к нему вернешься?

— Ни к кому я не соби… — принимаюсь оправдываться и отчитываться, но понимаю, что это лишнее, — Саша, во-первых, это не твое дело…

— Что?

От его рева вздрагиваю.

— Что ты сказала? Не мое дело? То есть как помочь, так к Сашеньке, как спасти, так к Сашеньке, а как про твои планы, так не твое дело!

— Пожалуйста, не кричи! — слезно прошу его.

— Нет, дорогая моя! Ты была моей и ты останешься моей. И он никогда, слышишь, никогда тебя не найдет. Я все сделаю, чтобы ты его забыла. Я все сделаю, чтобы вы больше никогда не виделись. И ребенка даже его приму, как своего, потому что прежде всего это твой ребенок. Твой! А потом ты мне родишь много детишек. Я тебя привяжу.

— Саша, — принимаюсь плакать.

Страшно от его слов, от того тона, каким он мне это говорит.

Я не буду сидеть рядом с ним. Я сбегу. Вернусь в Москву.

— Подумай. Я приду через два часа. Жду твоего решения.

Он разворачивается и хлопает дверью. Слышу звук поворота ключа.

Я осталась в его кабинете заперта.

Глава 22

Подбегаю к окну, распахиваю его.

Высоко.

Теплый ветер на высоте треплет мои локоны, ласкает кожу.

Прикрываю створку.

Подбегаю к двери. Понимаю, что заперта. Я собственными ушами слышала поворот ключа. Но все равно на всякий случай дергаю. А вдруг все же открыта? Нет, уши не подвели, замок исполнил свою роль безупречно. Я взаперти.

Первые минуты бесцельно хожу по комнате, обдумывая ситуацию.

Покричать из окна? А что я крикну? Что меня заперли?

Постучаться в дверь? Так Саша, вероятно, предупредил секретаршу. Она не посмеет его ослушаться.

На столе стоит телефон.

Решаю набрать номер. Только чей? Леркин? Вспомнить бы его. А если и телефон соединен с секретаршей.

Переберу все варианты: сначала звонок, потом окно, затем дверь.

Не сидеть же сложа руки.

С замиранием сердца поднимаю трубку. Долго прислушиваюсь, присоединится ли кто-нибудь еще, точнее сможет ли подслушать секретарша.

Но я остаюсь с телефоном наедине. Дальше перебираю несколько вариантов номеров, которые крутятся у меня в голове прежде, чем попасть к Лерке.

Очень надеюсь на нее. Да, это ее брат, но еще она моя подруга, самая близкая. Да что уж говорить, единственная.

— Да, — настороженно отвечает наконец-то Лерка.

— О! Наконец-то! — радуюсь ее голосу.

— Юля? Ты где? Что с тобой? Мы уже все тут переволновались, — принимается закидывать своими вопросами подруга.

— Ты не поверишь, что со мной произошло.

Ей столько всего рассказать надо и не знаю, с чего начать.

— Ты мне даже не позвонила. А я до тебя дозвониться не могла.

— Прости, но это был часть плана, — пытаюсь оправдаться.