– Иду

Володя сдвинул щеколду, толкнул дверь и длинным коммунальным коридором добрел до видавшего не только виды, но и многочисленные взлеты-падения эбонитового телефонного аппарата.

– Кудрявцев слушает.

– Это Елена, – донеслось не сразу ответное.

– ЛЕНА?! ТЫ?

Среагировав на «Лену», соседка деловито взяла веник и принялась мести пол, получив таким образом возможность задержаться в коридоре и подслушать разговор.

– Владимир, ты не мог бы подъехать к нам? Это очень важно.

– Лена! Я… я так рад, что ты… что ты позвонила… Мне… мне так много нужно тебе…

– Так ты приедешь?

– Разумеется. А когда?

– Вот прямо сейчас можешь?

– В течение часа буду, – подтвердил Кудрявцев, кладя трубку– У вас ко мне какие-то вопросы, Клара Бернгардовна?

– Что? А! Не-ет.

– Тогда пошла вон, дура старая!

Соседка принялась возмущенно кудахтать. Не обращая на нее внимания, Володя торопливо прошел в противоположный конец коридора и дернул дверную ручку ванной комнаты.

– Кой черт там тычется? Не видно, что ли, что занято? – донеслось в ответ сердитое.

Кудрявцев в раздражении пнул дверь ногой и свернул на кухню.

Подойдя к изъеденной ржавчиной раковине, он запустил кран и пихнул голову под струю холодной воды, старательно вымывая из нее хмель и возвращая в более-менее сносную для визита к женщине тверёзость.

* * *Сегодня детей уложили спать непривычно рано, мало не силком загнав в комнату, которую те делили с бабушкой. Раздавленная событиями последних дней, Ядвига Станиславовна чувствовала себя неважно, а потому тоже отправилась спать. Не выказав ни малейшего желания встречаться с поджидаемым, по ее выражению, «троянским мерином» в образе и подобии Кудрявцева.

«Нет уж, увольте меня от подобного зрелища, – хмуро попросила Степана Казимировича госпожа Кашубская. – Меня начинает колотить только от одного упоминания об этом человеке, а вы хотите, чтобы я встретилась с ним воочию. Будь жив мой покойный супруг, эта омерзительная история завершилась бы вызовом на поединок. Я же, к сожалению, слишком стара и слаба глазами для подобных штук. Ну а дать этому негодяю пощечину персонально от меня, надеюсь, вы, Степан, и сами пока в состоянии».

Так что сейчас в большой полночной кухне крестный и крестница остались вдвоем. Приглушенно фонила радиоточка, раскочегариваясь, пыхтел на плите чайник. Сидящая вполоборота к окну Елена невидяще всматривалась в свое отражение на стекле, а нервно расхаживающий по кухне Гиль безуспешно продолжал ее убеждать…

– …И все-таки ты обязана пойти и все рассказать!

– Я никуда не пойду и ничего говорить не буду, – тихо и упрямо повторила Елена.

– Хорошо, мы пойдем вместе. Говорить буду я, а ты просто подтвердишь, что именно так все и было.