В свою очередь, Петр Семенович сейчас точно так же играл роль – роль радушного хозяина, для которого большая честь уважить человека, работавшего бок о бок с самим Лениным, а ныне служащего в ГОНе[32]!. Будучи в своем деле докой, Томашевский сразу отметил (и пометил) для себя необычайное волнение Гиля, хотя пока и не мог решить, чем оно вызвано.

– Степан Казимирович, как насчет чайку? А то можем и чего покрепче сообразить?

– Нет-нет, благодарю.

– Ну на нет, как говорится… К слову, а как Ильич относился к этому делу? – Томашевский шутливо изобразил характерный щелчок по горлу. – Если не секрет, конечно?

– Нет, не уважал. Помню, приехали мы как-то в Кашино и остановились в избе у одного крестьянина, заночевать. Народу из местных, разумеется, тут же набилось – будь здоров. И вот председатель сельхозартели подносит Ильичу стакан браги. «Не хмельное ли?» – спрашивает Владимир Ильич. Председатель открестился, но как-то не очень убедительно. Тогда Ильич из уважения чокнулся с ним, пригубил слегка, отставил и кусочком студня закусил. А более – ни-ни… Нет, спиртного не уважал.

– Да-а, – как бы с досадой протянул Томашевский. – Безумно интересно было бы с вами, Степан Казимирыч, посидеть, пообщаться. Тоже подольше, «по-ленински», но… к сожалению, сами понимаете, служба.

– Я понимаю.

– Так что за дело привело вас из самой столицы? Чем можем помочь?

– Я хотел попросить вас… э-эээ… по возможности… Видите ли, я считаю, произошло страшное недоразумение, и ваши… э-эээ… сотрудники арестовали человека. Который… я уверен… он абсолютно не виноват… потому что…

– Я понял. Как зовут… человека?

– Всеволод Юрьевич Алексеев. Год рождения – тысяча восемьсот…

– Минуточку, – Томашевский снял трубку– Литвин! Посмотри, у кого в производстве находится дело, где задержанным проходит Алексеев Всеволод Юрьевич? Да. Жду… Что?.. А когда случилось?.. А медики?.. Я понимаю, но хотя бы предварительно?.. Понятно…

Петр Семенович положил трубку, театрально помрачнел и уточнил сочувственно:"

"– Прошу прощения, а кем вам доводился Алексеев?

– Муж моей крестницы, – напрягся Гиль. – А… почему доводился?

– Весьма сожалею, но Алексеев скоропостижно скончался. Четвертого дня.

– КАК скончался?

– Увы. В момент ареста родные забыли предупредить о том, что у Алексеева тяжелое сердечнососудистое заболевание. Знай мы об этом заранее, ему, разумеется, предоставили бы особый режим содержания. А так…

Томашевский развел руками и в упор посмотрел на Гиля. Некоторое время собеседники молча сканировали друг друга, и в какой-то момент Петр Семенович понял, что его актерство, оно же ложь, не прокатило. Гиль, мало того что не поверил ни единому его слову, так еще и все это время занимался контрлицедейством.